Настал день битвы; солнце еще не вставало, но заря уже занялась; в воздухе было холодно, а бой шел жаркий. Стоял густой туман, но пороховой дым был еще гуще. Пули и гранаты летали над головами и в головы, в тела, в руки и ноги, но солдаты все шли вперед. То тот, то другой из них падал, пораженный в висок, побелев, как мел. Но маленький барабанщик не бледнел; ему еще не пришлось потерпеть вреда, и он весело посматривал на полковую собаку, прыгавшую впереди так беззаботно, как будто кругом шла игра, как будто ядра были только мячиками!
"Марш! Вперед!" Эта команда была переложена на барабан, и такой команды не берут назад, но тут ее пришлось взять назад -- разум приказывал! Вот и велено было бить отбой, но маленький барабанщик не понял и продолжал выбивать: "Марш! Вперед!" И солдаты повиновались барабанной коже. Славная то была барабанная дробь! Она выиграла сражение готовым отступить.
Битва многим стоила жизни; гранаты рвали мясо в клочья, поджигали вороха соломы, в которые заползали раненые, чтобы лежать там брошенными много часов, может быть -- всю жизнь! Но что пользы думать о таких ужасах! И все же о них думается -- даже далеко от поля битвы, в мирном городке. Барабанщик с женой тоже не переставали о них думать: Петр был ведь на войне!
-- И надоело же мне это хныкание! -- сказал пожарный барабан.
Дело было в самый день битвы; солнце еще не вставало, но было уже светло; барабанщик с женою спали -- они долго не засыпали накануне, разговаривая о сыне: он был ведь там, "в руках Божиих". И вот отец увидел во сне, что война кончена, солдаты вернулись, и у Петра на груди серебряный крест. Матери же приснилось, будто она стоит в церкви, смотрит на резных и нарисованных на образах херувимов с золотыми кудрями и видит среди них своего милого "золотого мальчика". Он стоит в белой одежде и поет так чудесно, как поют разве только ангелы! Потом он стал возноситься вместе с ними на небо, ласково кивая матери головою...
-- Золотой мой мальчик! -- вскрикнула она и проснулась. -- Ну, значит, Господь отозвал его к Себе! -- И она прислонилась головой к пологу, сложила руки и заплакала. -- Где-то он покоится теперь? В огромной общей могиле? Может быть, в глубоком болоте? Никто не знает его могилы! Никто не прочтет над нею молитвы! -- И из уст ее вырвалось беззвучное "Отче наш"... Потом голова ее склонилась на подушку, и усталая мать задремала.
Дни проходили; жизнь текла, думы росли!
День клонился к вечеру; над полем сражения перекинулась радуга, упираясь одним концом в лес, другим в глубокое болото. Народ верит, что там, куда упирается конец радуги, зарыт клад, золото. Тут и действительно лежало золото -- "золотой мальчик". Никто не думал о маленьком барабанщике, кроме его матери, вот почему ей и приснилось это.
Дни проходили; жизнь текла, думы росли!
Но с его головы не упало ни единого волоска, ни единого золотого волоска!