Впрочемъ, до повсемѣстнаго обязательнаго исправленія нравственности нищенствующихъ у насъ еще далеко: Большинство во митетовъ, въ главныхъ чертахъ дѣятельности, пока еще ограничиваются однимъ собираніемъ нищихъ черезъ полицію и одѣлѣніемъ нуждающихся копѣйками. Собираніе нищихъ полицейскими чинами заслуживаетъ не малаго вниманія, въ особенности въ нашихъ столицахъ, старающихся блистать своей чистотой и порядкомъ. Губернскіе комитеты съ ихъ отдѣленіями на этомъ поприщѣ выказывали усердія мало. Бываетъ даже и такъ, что высшее начальство, сколько не обращается къ городской и земской полиціи, требуя строжайшаго наблюденія за нищими;-- нижніе полицейскіе чины все-таки пропускаютъ подобныя заявленія мимо ушей и свободно дозволяютъ людямъ въ нищенскомъ образѣ расхаживать по городамъ и селамъ, чего, конечно, нельзя поставить имъ въ вину. Я увѣренъ, что ни одинъ членъ комитета не только не нашелся бы что сдѣлать, но даже и что сказать, когда подлежащія власти вздумали бы привести ихъ требованіе въ буквальное исполненіе и, забравъ всѣхъ нищихъ, доставили бы ихъ въ установленныя учрежденія. Вѣдь нищихъ -- безсчетное множество, тьма темъ!.. Но столичные блюстители порядка поступали иначе {Лѣтъ двѣнадцать назадъ, когда я жилъ въ Москвѣ, и когда гоненіе на нищихъ велось съ страшной энергіей, въ особенности временами, такая мѣра комитета была обращена тамошними блюстителями въ выгодную для себя статью дохода. На улицахъ тогда очень часто можно было встрѣтить будочника, выжидающаго возвращенія изъ дома, замѣченнаго его бдительнымъ окомъ нищаго, или будочника, бѣгущаго, во всю мрчь за тоже бѣгущимъ и взывающемъ на всю улицу о своемъ спасеніи нищемъ. Если судьба не очень благоволила къ гонимому, т. е. если на его пути ему непопадалось ни растворенныхъ воротъ, ни мелочной лавки, ни другого какого нибудь спасительнаго отверстія, гдѣ бы онъ могъ укрыть себя, и если будочникъ догонялъ его и дѣлалъ своей жертвой, то между торжествующимъ и испускающимъ вопли отчаянья прежде всего возбуждался торгъ. Кончался онъ чаще тѣмъ, что свобода нищимъ покупалась, и онъ, за всю имѣющуюся при немъ звонкую монету, освобождался въ ближайшемъ переулкѣ. Такихъ сценъ я былъ нѣсколько разъ очевидцемъ.-- "Дуракъ! думалъ я тутъ каждый разъ, смотря на трепещущаго и молящаго всѣхъ о заступничествѣ нищаго;-- вѣдь тебѣ хотятъ сдѣлать благодѣяніе. Какъ же ты нечувствуешь этого"! Иногда та, кія беззащитныя жертвы выкупались прохожими. Только неимѣющіе звонкой монеты препровождались неумолимымъ блюстителемъ порядка въ мѣста назначенія. Хороши мѣры благотворительности, когда для однихъ они служатъ статьей дохода, а для другихъ -- ужасомъ, заставляющимъ откупаться послѣдними грошами, чтобы только не ощутить ихъ на собственной спинѣ!}; это и было причиной, почему нищенство въ столицахъ, какъ я уже имѣлъ случай сказать, уменьшилось, что въ свою очередь послужило причиной радости благотворителей, видѣвшихъ въ этомъ ясное доказательство полезности своихъ мѣръ и полное увѣнчаніе оныхъ блистательнымъ успѣхомъ. Но вѣдь это игра воображенія, фантастическіе призраки. Нищіе отъ подобныхъ мѣръ перемѣнили свое мѣстопребываніе и сдѣлались значительно осмотрительнѣе и осторожнѣе, т. е. сдѣлались изворотливѣе, хитрѣе, и запаслись знаніями, необходимыми для обмана и надувательствъ, или -- что все равно -- сдѣлались еще порочнѣе и развратнѣе. Только этимъ объясняется ихъ уменьшеніе въ большихъ центрахъ и преимущественно въ Москвѣ и Петербургѣ, и только этимъ объясняется уменьшеніе ихъ въ отчетахъ благотворительныхъ заведеній и неописанная радость чиновниковъ-благотворителей. Нищій, исправленный комитетомъ и препровождаемый съ грошевымъ пособіемъ, или безъ него, на родину, къ своимъ мирнымъ занятіямъ, неявится больше въ область дѣятельности этого комитета, но это, конечно, не потому, что онъ дѣйствительно созналъ порочность своего промысла, переродился и взялся за мирныя занятія -- за нихъ онъ все таки не возьмется, хотя даже придетъ и съ пособіемъ -- а потому, что простой экономическій расчетъ не заставитъ его идти туда, гдѣ такъ усердно давали ему прочувствовать его безнравственность, чего онъ по грубости своей натуры все-таки не могъ прочувствовать. Онъ на другой же день покинетъ снова свою родину, уйдетъ гораздо дальше, чѣмъ былъ прежде, но при этомъ постоянно будетъ имѣть въ виду -- нежеланіе встрѣтиться съ своими старыми доброжелателями, и еще большее нежеланіе снова попасть подъ ихъ человѣколюбивую заботливость. Вся ошибка кроется въ томъ, что благотворители не шутя воображаютъ, что исправленный и облагодѣтельствовапный ими субъектъ, будучи препровожденъ на прежнее мѣстожительство и на арену своихъ полезныхъ занятій,-- сейчасъ же примется за старое дѣло. Какъ будто бы онъ только того и ждалъ, чтобы комитетъ, видя его безденежье, отправилъ бы его изъ столицы на родину или -- что еще правильнѣе -- какъ будто онъ только за тѣмъ и пришолъ изъ дому въ попечительный комитетъ, чтобы оное благотворительное заведеніе отправило его снова въ его домъ! Такіе чиновники-благотворители вовсе не могутъ понять, что если человѣкъ оставляетъ свои полезныя занятія и идетъ просить милостыню, то онъ это дѣлаетъ не вслѣдствіе любви къ искуству, а вслѣдствіе того, что не находитъ нужнымъ оставаться дольше при прежнихъ условіяхъ, вслѣдствіе того, что онъ лишенъ средствъ или силъ. И вдругъ его снова переносятъ въ старую среду, въ обстановку, лишившую его всякой возможности существовать, въ обстановку, прогнавшую его.

Чтобы изобразить передъ читателемъ еще болѣе наглядно картину полезной и благотворной дѣятельности общественной благотворительности, выражающейся въ различныхъ формахъ, неисключая щей съ кашей и дырявыхъ обносковъ, я приведу нѣсколько выписокъ, очерчивающихъ ее съ ужасающей безпощадностью, такъ что болѣе сильная, и разительная характеристика ея даже не можетъ быть вымышлена.-- Одинъ корреспондентъ сообщаетъ въ нѣкую газету изъ Костромы: "Всѣхъ денегъ въ распоряженіи здѣшняго комитета (основаннаго въ 1854 году въ ознаменованіе совершившагося въ 1850 году двадцатипятилѣтія царствованія въ Бозѣ почившаго государя императора Николая Павловича) всѣхъ денегъ въ распоряженіи находится -- 58,962 р.-- сумма порядочная. Что же дѣлаетъ комитетъ? Изъ отчета его на 1866 г. видно, что въ теченіе минувшаго года въ домѣ попечительнаго комитета о бѣдныхъ призрѣвались 28 лицъ женскаго пола на полномъ комитетскомъ содержаніи; 131 чел. получали ежемѣсячнаго содержанія на 1,773 руб. и 463 единовременнаго 796 руб. 50 к. А всего расхода въ 1866 году было 4,399 руб. 17 коп. Ежемѣсячное пособіе выдавалось отъ 50 к. до 2 руб. 50 к. въ мѣсяцъ, а единовременное пособіе выдавалось отъ 1 р. до 15 р.... Какой же выводъ можно сдѣлать изъ всего этого? спрашиваетъ корреспондентъ и начилаетъ дальше дѣлать выводъ, который у него состоитъ въ томъ, что помощь въ 50 коп. ведетъ только къ развитію кабаковъ и нищенства, что было бы полезнѣе, если бы комитетъ вмѣсто такихъ затратъ оказывалъ помощь молодымъ людямъ, желающимъ трудиться:-- покупкою нужныхъ для ихъ мастерства инструментовъ, для женщинъ -- скорошвейнныхъ машинъ и проч., и проч. А вотъ еще безпощадныя данныя, съ невозмутимымъ хладнокровіемъ побивающія почетную безполезность. "Изъ упраздненнаго Тульскаго приказа общественнаго призрѣнія, говорится въ одномъ московскомъ органѣ печати,-- переданъ въ губернскую управу капиталъ, заключающійся въ двухъ 5% билетахъ по 50 т. р. для раздачи причитающихся % къ праздникамъ Рождества Христова и св. Пасхи бѣднѣйшимъ лицамъ всѣхъ сословій тульской губерніи, нуждающимся въ помощи; на этотъ капиталъ получено процентовъ съ 1-го мая по 1-е декабря 1867 г. 1,250 р., изъ которыхъ, согласно опредѣленію губернскаго собранія, выдано руб. въ распоряженіе тульскаго губернскаго предводителя дворянства для раздачи бѣднымъ дворянамъ (хоть бы бѣднымъ, но благороднымъ дворянамъ то воздержались бы раздавать грошовыя подачки), а изъ остальныхъ денегъ расчислено по числу народонаселенія всѣхъ сословій и обоихъ половъ по городамъ и уѣздамъ тульской губерніи по 2/21 коп. сер. на каждую душу; 1,096 руб. 73 выдано коп. во всѣ уѣздныя земскія управы тульской губ. для раздачи къ празднику Рождества Христова по ближайшему ихъ усмотрѣнію. Остатокъ 43 руб. 49 3/4 коп. причисленъ къ процентнымъ деньгамъ, которыя получатся за слѣдующее полугодіе и пойдутъ" въ раздачу къ празднику Пасхи"...

P. S.-- Недовольствующіеся этими двумя выписками и желающіе еще читать о подвигахъ нашей благотворительности могутъ обратиться къ любому номеру любой нашей газеты.

-----

Такимъ образомъ, разсматривая взаимнодѣйствіе филантропіи и нищенства, мы теперь пришли къ такому заключенію, что первая, достигая своихъ намѣреній, служитъ только развитію и распространенію второго, и что второе, т. е. нищество, достигая также въ свою очередь своихъ намѣреній, служитъ только развитію и распространенію перваго. Такое соотношеніе ихъ должно быть до того очевиднымъ и справедливымъ для каждаго, желающаго смотрѣть на дѣло своими собственными глазами, а не глазами почтенной бабушки, что никакія, сомнѣнія не могутъ имѣть мѣста въ его мысляхъ. Благотворительность, обезпечивая человѣка, располагаетъ его къ воздержанію отъ труда, въ бездѣлью, къ лѣни, къ дармоѣдству,-- что такъ или иначе служитъ для многихъ предметомъ зависти и расширяетъ кругъ приверженцевъ такой миролюбивой жизни; въ свою очередь -- расширившійся кругъ такихъ приверженцевъ, заявляя больше требованій на свое обезпеченіе" самъ начинаетъ для многихъ служить предметомъ заботъ, состраданій и плодить благотворительность. Что же можетъ быть еще яснѣе и послѣдовательнѣе?

Говоря о благотворительности, я, конечно, вовсе не имѣю въ виду ея различій и характеристики, т. е. я вовсе не считаю нужнымъ останавливаться на томъ:-- какая благотворительность вытекаетъ отъ чистаго сердца и, слѣдовательно, достойна своего имени и похвалы, и какая благотворительность вытекаетъ не отъ чистаго сердца, и дѣлается ради тщеславія и иныхъ земныхъ соображеній и слѣдовательно недостойна похвалы. Я гляжу только на результатъ тѣхъ или другихъ психическихъ побужденій, на вещественный знакъ, доступный наблюденію и осязанію, который не допускаетъ догадокъ и предположеній и который, являясь видимой причиной, ведетъ за собой видимыя слѣдствія. Этимъ я не хочу сказать, что побудительные мотивы въ оцѣнкѣ человѣческихъ дѣйствій не должны имѣть никакого значенія; я имѣю въ виду только настоящій случай, и по отношенію къ вытекающимъ изъ филантропіи результатамъ, побудительные мотивы такихъ дѣяній -- безразличны. Для человѣка въ нищенскомъ образѣ рѣшительно все равно, отъ всего ли сердца даетъ ему благодѣтель сумму, равную стоимости закуски въ кабакѣ или не отъ всего; точно также рѣшительно одно и тоже и для общества:-- отъ всего ли сердца пріучилъ благодѣтель перваго нищаго въ моемъ фантастическомъ предположеніи къ бездѣлью и дармоѣдству или не отъ всего. Какъ въ томъ, такъ и въ другомъ случаѣ, общество одинаково имѣетъ у себя на шеѣ непроизводительнаго потребителя.

Располагая къ воздержанію отъ труда и къ бездѣйствію, убивая въ человѣкѣ всякую энергію и силу въ самостоятельности и независимости, филантропія кромѣ того учитъ этого человѣка всякимъ обманамъ и подлостямъ, заставляетъ его, ради его же собственнаго сохраненія въ борьбѣ за жизнь, лгать и убожествовать, вынуждаетъ его ханжить, угодничать и низкопоклонничать. Трудно даже вообразить себѣ, до какой степени нравственнаго уродства доводится такимъ путемъ человѣкъ, лишенный возможности имѣть независимость и трудъ, лишенный своей личности и уваженія къ ней, передѣланный въ тряпку, въ подошву! Видѣть въ каждомъ благодѣтеля, изъ-за копѣйки кланяться передъ нимъ, распинаться и возносить его, ждать и нынче и завтра подачки, чтобы за это получить только самое необходимое для прокормленія, что, по замѣчанію одного ученаго, дается даромъ всѣмъ животнымъ,-- вотъ что дѣлается жизнью такого несчастнаго человѣка, носящаго громкое имя: члена цивилизованнаго общества. И до какой виртуозности доводится это лицемѣріе и убожество! Натираніе лица купоросомъ, выжиганіе ранъ и тому подобныя физическія искаженія употребляются нищими-спеціалистами для состраданія въ филантропѣ. Для благонамѣренныхъ и довольныхъ людей такое разложеніе живой личности очень легко можетъ не имѣть никакихъ тяжелыхъ ощущеній, можетъ даже казаться имъ пріятнымъ, потому что льститъ ихъ мелкому самолюбію. Отвратительное самонаслажденіе! Величественно кривляться, передъ другими и требовать, чтобы и передъ тобой всѣ ползали и пресмыкались, снисходить на мольбы только такимъ ползающимъ и пресмыкающимся, держать ихъ передъ собой полускотами и видѣть въ этомъ ихъ ничтожество и свое величіе,-- это.... члены цивилизованнаго общества! Вслѣдствіе этого наша жизнь повсюду изукрашена какой-то убогостью и пришибленностью; въ каждомъ углу ея сидитъ самое пошлое ханжество и низкопоклонство, въ каждомъ углу кто нибудь ползаетъ и вымаливаетъ. Попрошайничество у насъ развито до того, что даже трудно и представить себѣ его размѣры: на каждомъ шагу кто нибудь клянчитъ, вздыхаетъ, выпрашиваетъ. Женщины на этомъ поприщѣ подвизаются съ особеннымъ усердіемъ. И это дѣлается матерями, дѣлается въ глазахъ дѣтей, обращается имъ въ правило, въ науку...

"По мѣрѣ того, какъ благотворительность начинаетъ принимать форму постоянныхъ учрежденій, говоритъ одинъ нѣмецкій ученый,-- увеличивается также и число людей, ищущихъ помощи, такъ что подобныя учрежденія въ концѣ концовъ служатъ только поощреніемъ лѣности и желанія жить на чужой счетъ,-- двухъ золъ еще худшихъ, чѣмъ самая бѣдность. Къ естественному пролетаріату присоединяется теперь еще искуственный". (Эстерленъ, "Человѣкъ и сохр. его здор." стр. 411).-- "Нигдѣ, можетъ быть, столько не сдѣлано въ этомъ отношеніи, какъ во франціи, говоритъ онъ далѣе на слѣдующей страницѣ, въ особенности въ Парижѣ послѣ 1850 года. Были изданы законы противъ дурныхъ, вредныхъ для здоровья жилищъ, составлялись общества для постройки новыхъ, лучшихъ помѣщеній, само правительство устраивало такія помѣщенія на свой собственный счетъ и затѣмъ отдавало ихъ бѣднымъ. Хлѣбу и мясу даны принудительныя цѣны, предпринимался цѣлый рядъ новыхъ построекъ и ненужныхъ работъ для того только, чтобы искуственно увеличить спросъ на рабочія руки. Тѣмъ не менѣе существеннымъ результатомъ всѣхъ этихъ усилій было то, что пролетаріатъ въ Парижѣ расплодился еще болѣе, при постоянно возрастающемъ обѣдненіи всей остальной страны".

Теперь кажется достаточно ясны соотношенія двухъ общественныхъ явленій -- нищенства и филантропіи. Размѣры этихъ явленій съ каждымъ часомъ все множатся и нѣтъ, кажется, конца такой плодовитости...

Филантропствовать пріятно большинству; филантропіи учитъ старая философія; филантропу помогаетъ рутина и традиція. Копѣечныя издержки для полученія себѣ громкаго имени благодѣтеля человѣческаго рода соблазняютъ всѣхъ. Каждому, "живущему съ строгою моралью и недѣлающему никому въ жизни зла", лестно купить за такую дешевую цѣну доспѣхи добродѣятеля, вмѣсто равнодушія, а иногда и ненависти, которыя онъ навлекъ бы на себя искреннимъ желаніемъ и принесеніемъ дѣйствительнаго добра. Но справедливо ли это?