Но они не успели перейти. Толпа зашевелилась, раздвинулась, поредела, и перед глазами Коли выросла женщина, огромная, необыкновенная, страшная. Волосы ее опустились на глаза, и она закидывала голову назад; одной рукой она высоко поднимала платье, а другой хлопала себя по телу и кричала:
-- Вот я какая! Хороша Буяниха!
Солнце яркими теплыми пятнами било ей прямо в лицо и яркими теплыми лучами ложилось на тело, вырисовывая каждую подробность: и опустившийся серый чулок и широкую ссадину на колене.
Мать настойчиво тянула Колю за руку, но он упирался и не двигался с места. Бледный, как бумага, скривив рот от ужаса, он глянул на ту, которая вчера целовала его:
-- Ой-ой-ой. мамочка, -- шептал он. -- Ой-ой-ой.
И Буяниха увидела его. Она сбросила волосы со лба, бессмысленно улыбнулась и кинулась к Коле:
-- Енричек, миленький.
Коля отшатнулся, и Буяниха стала перед ним на колена и охватила его.
-- Голубчик мой, миленький, -- она заплакала неественно, кривя все лицо. -- Они выпороли... меня.
-- Пусти! -- дико кричал Коля, и мать его повторяла: