-- Енричек!
Коля обернулся и вздрогнул: между двух досок на него глядело лицо грязной и страшной женщины, которую он видел на улице, а потом целую ночь плакал. Лицо его опять побледнело, брови сжались, и он сделал шаг назад.
--Енричек, это я, Маша, -- говорила Буяниха, и голос ее с трудом проходил сквозь пересохший рот и губы.
--Уйди! Я боюсь тебя, -- ответил Коля. Если бы не забор, на который он поднялся, он бы убежал.
Буяниха опять видела барчука, в его доме, и не знала, что ему сказать. Когда она шла сюда, ей казалось совсем не нужным говорить; ей думалось, что, когда он увидит, какая она несчастная, он сам все поймет. Но Коля не понимал и ждал слова.
-- Енричек! -- повторила она.
-- Ну, что тебе! Уходи, а то кучера позову.
Она жалко улыбнулась.
-- А как же дом-то со стеклянной крышей?
Коле стало противно и горько при мысли о стеклянном доме; он топнул ногой и крикнул: