-- Вот я какая! Хороша?
И все глядели, отплевываясь, и с высоты глядело ясное и спокойное солнце. Оно посылало лучи на реку, и чистая вода дробилась и сверкала; оно озаряло живую и веселую улицу и пеструю толпу, бесстрастно лучи его падали и на обнаженное тело, такое болезненно яркое и страшное в своей наготе среди одетых людей. И в том, что оно светило, что светлые лучи его падали на самое сокровенное в человеческом теле и теле женщины, было что-то такое ужасное, от чего в сердца людей закрадывались тоска и злоба. Тогда Буяниху еще раз били и, когда она теряла последние силы от побоев и водки, ее бросали под забором отсыпаться.
Собаки обнюхивали ее, прохожие брезгливо морщились и плевали, а она лежала ярким и гнусным пятном. Ничто не ограждало ее ни сверху, ни с боков, она вся была открыта глазам и беспредельной пустотою подымалось над ней синее, спокойное30 небо.
II
Познакомилась она с Колей случайно. Однажды она после обеда лежала в данковском саду у забора и отдыхала, чувствуя себя приятно и легко, когда на заборе показался мальчик.
-- Ты зачем? -- лениво спросила Буяниха.
Мальчик испугался и вздрогнул, но Буяниха улыбалась, в лице у нее не было ничего страшного, и притом она лежала, а когда человек лежит и улыбается, с ним можно говорить.
-- Так. Я путешествую, -- ответил мальчик.
Глаза у него были большие, черные, и во время разговора он хмурил брови. В движениях у него была неторопливость и серьезность, и голову он поворачивал гордо и надменно. Теперь он смотрел сверху, серьезно и важно, и Буянихе нравилось это.
-- Откуда ты? -- спросила она.