Несбыточны и фантастичны были планы общественной работы, возникавшие у отца, а вместе с тем только этими планами он поддерживал себя в течение последних месяцев своей жизни. Уже наступила осень девятнадцатого года, уже из-под Орла покатился к Черному морю Деникин, а отец все еще хотел думать, что силою слова можно что-то сделать, что-то изменить, чему-то помочь43.
Поскольку Андрееву так и не удалось создать организацию, которая соответствовала бы масштабам его замыслов, трезвые слова Вадима Андреева во многом оправданы. Тем не менее, нельзя отрицать, что Леонид Андреев проявил немалую для той эпохи проницательность и дальновидность, придавая такое решающее значение большевистской пропаганде и настаивая на необходимости ответить на нее собственной пропагандой. На оборотной стороне одного из листов, на которых копировалось первое письмо к Милюкову, мы находим следующий фрагмент, который мог бы служить эпиграфом к размышлениям не одного Андреева об успехах большевиков в этой области:
Надо отдать должное: если во всех областях жизни большевики оказались бездарными, то в деле мировой пропаганды и искусства орудовать словом они могут быть учителями даже немцев44.
Отношение большевиков к внешнему миру в первые годы советской власти характеризуется быстрым чередованием дипломатии с агрессивной пропагандой, и особенно после установления полной блокады в начале 1919 г.: ""политическая война" в форме пропаганды мировой революции оказалась самым действенным оружием в советском арсенале"45. В марте 1919 г. состоялась в Кремле международная коммунистическая конференция, на которой был конституирован III Интернационал, или Коминтерн, ставший впоследствии очагом большевистской пропаганды, выпустивший в скором времени МАНИФЕСТ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА К ПРОЛЕТАРИЯМ ВСЕГО МИРА, воззвание К РАБОЧИМ ВСЕХ СТРАН и издававший журнал "Коммунистический Интернационал", который выходил на нескольких языках46. Но уже задолго до создания Коминтерна, не сразу привлекшего к себе внимание в России и за рубежом, коммунисты сосредоточили громадные усилия на внутренней и внешней пропаганде, отпуская на это значительные средства. Как известно, агитационная и пропагандистская работа большевиков охватила решительно все виды массовой информации и искусства. В данном случае она была небезуспешно направлена на войска белого движения и интервентов. Распространялись, например, газеты "The Call" (Москва, сентябрь 1918 -- сентябрь 1919) и "Коммуна" (Петроград, ноябрь 1918 -- февраль 1919; на шести иностранных языках), которые были предназначены для экспедиционных войск союзников. Пропагандистские акции проводились также в Западной Европе и в США47. В английских газетах того периода нередко сообщают о разоблачении советских агентов, приезжавших чаще всего через Скандинавию и выдающих себя за представителей Красного Креста. Они везли с собой очень крупные суммы денег (золотом), что и вызывало подозрение таможенников.
Поэтому негодование Леонида Андреева по поводу "потока литературы, агентов и денег, шумно вытекающего из советской России и затопляющего все низины", не представляется преувеличенным, скорее наоборот. Андрееву было известно лишь о маленькой части большевистской пропаганды, однако он хорошо понимал, какое влияние она оказывала на настроения антибольшевистских войск. Этим он отличался от тех русских в Финляндии, от которых, как писал И.В. Гессен, "зависело осуществление его плана". Хотя предпринимались кое-какие шаги к налаживанию организационной стороны контрпропаганды, гельсингфорсская группа в основном недооценивала ее силу. Маргулиес замечает, например, 10 августа 1919 г.:
Красная пропаганда ширится. У нас солдаты частью переходят обратно к большевикам (не много), частью -- разбегаются из-за голода и отсутствия одежды и обуви48.
Андреев, напротив, признавал за агитационной работой чуть ли не решающую роль в борьбе с большевиками и, к тому же, хорошо разбирался в социально-психологической функции пропаганды. Он отдавал себе отчет в надобности "широкого государственного размаха" этой работы и в необходимости четкой и единой антибольшевистской программы как таковой.
В пропагандистском деле форма преобладает над содержанием, и любые соображения, пусть самые правдивые и очевидные с точки зрения здравого смысла, должны выражаться в форме, адекватной агитационным задачам. Приходится констатировать, что в этом отношении Андреев находился в крайне неблагоприятном положении, заодно со всеми остальными противниками большевиков. Ибо с точки зрения внутренних законов пропаганды -- идеи и соображения, на которых Андреев предлагал строить агитационную деятельность, были куда менее наглядны, чем большевистские. Сложную пореволюционную обстановку в России он зачастую сводил к трафаретной проблеме "героев и толпы" с налетом своеобразного ницшеанства, -- и уже это не сулило особых успехов его практической деятельности. Преувеличивал Андреев и роль .Горького в большевистской пропаганде, а отраженно -- придавал чересчур важное значение собственному участию в антибольшевистской идеологической борьбе. В дневниковой записи за 23 мая 1919 г. Андреев даже настаивает на том, что сам он --
Единственный, кто по силе может [быть] противопоставлен ему /Горькому. -- Публ./ и может так много сделать для возрождения России49.
Естественно, что подход Милюкова к этому вопросу, выраженный в его предисловии к S.O.S. был Андрееву как раз по душе50.