Столь нереалистичное истолкование Андреевым положения дел, как общенародных, так и собственных, можно отчасти объяснить сознанием своей оторванности и беспомощности, которое в последние два года жизни он переживал с болезненной остротой, доходя порою до припадков настоящего нервного расстройства. Эти чувства, надо полагать, и бросали его из одной крайности -- "безделья, доведшего меня до болезни" (см. конец письма 2), в другую -- к претензиям на руководство "делом антибольшевистской пропаганды в государственном масштабе".
Как относился Милюков ко взглядам и предложениям Андреева касательно пропаганды? Второе из публикуемых писем является ответом на не сохранившееся письмо Милюкова, где он, по-видимому, сочувственно отозвался о желании Андреева участвовать в антибольшевистской агитационной работе, но не скрывал своих сомнений по поводу осуществимости андреевских планов, предвидя препятствия и в Финляндии, и за ее пределами. Последнее подтверждается дневниковой записью М.С. Маргулиеса от 27 августа 1919 г., в которой он приводит слова И.В. Гессена о том, что:
В Гельсингфорс приехал Леонид Андреев и говорил, что он предложил Милюкову добиться у Колчака назначения его, Андреева, начальником антибольшевистской пропаганды для всей России. Милюков ответил, что он ни с каким правительством не состоит в сношениях31.
Милюков звал Андреева в Лондон и прислал ему деньги на дорогу. К тому времени у Андреева созрел план поездки "с агитационной целью" в США, и он охотно принял приглашение Милюкова, тем более, что Н.К. Рерих ему уже сообщил о возможности найти в Лондоне работу52.
О характере этой работы можно лишь гадать, но не исключено, что Милюков думал привлечь Андреева к участию в деятельности того же Russian Liberation Committee, который издал S.O.S. на английском языке. О создании и работе этого Комитета сын А.В. Тырковой-Вильямс пишет следующее:
В январе или феврале 1919 года в Лондоне был создан Комитет Освобождения России, с которым мама прочно связала свою общественную деятельность в Лондоне приблизительно на следующие четыре или пять лет. По существу она была главной движущей силой этой организации. Началось с того, что друг нашей семьи и мамин политический единомышленник проф. М.И. Ростовцев53 убедил широкого русского дельца Н.Х. Денисова дать десять тысяч фунтов на организацию пропаганды русского дела. Позже Комитет Освобождения России стал получать деньги от правительства адм. Колчака, о финансовой поддержке от Вооруженных Сил Юга России шли разговоры. Комитет очень энергично защищал дело белой борьбы.
Но первая задача Комитета Освобождения России была осведомление англичан о России вообще, о большевиках и о событиях, происходивших в России. /.../ Начали с печатания бюллетеней, которые рассылались всем членам парламента и политическим деятелям. Затем начали печатать по-английски брошюры по разным вопросам. /.../ Затем начали выпускать еженедельный журнал "Нью Раша" ("Новая Россия")54. Сперва редактором этого журнала был весь Комитет, но позже его стал редактировать Милюков55.
У Комитета была самая разнообразная деятельность. По соглашению с военными властями в Архангельске, Комитет Освобождения России начал печатать в Лондоне небольшую газету для войск северного фронта. Но эта затея довольно быстро окончилась ввиду технических трудностей36. Уже весной 1919 года установилась связь с правительством адм. Колчака57 и телеграфное агентство из Сибири начало присылать в Комитет сведения для передачи в английскую печать. Вообще снабжение английской печати сведениями о России было одной из главных задач Комитета58.
По характеру и преследуемым целям деятельность Russian Liberation Committee воплощала те же самые надежды и стремления -- только в гораздо более реалистических масштабах, которые отражаются в первом из публикуемых ниже писем, и Андреев, возможно, нашел бы в сотрудничестве с Милюковым применение для своего публицистического дара и утолил бы томившую его жажду работы. Однако по-видимому Андреев мало знал о работе Russian Liberation Committee: в том же письме он признается о своей неосведомленности относительно обстановки на Западе: "Имея мало сношений с заграницей, я не знаю, в каких условиях протекает Ваша личная деятельность".
В связи с этим уместно вкратце коснуться положения самого Милюкова. Для обращения к нему за поддержкой Андреев едва ли мог выбрать менее подходящий момент. Вследствие "германской ориентации" Милюкова, ведшего переговоры с немецкими оккупантами на Украине весной и ранним летом 1918 г., его имя стало на некоторое время настолько одиозным, что добравшись до Западной Европы в декабре 1918 г., он не счел возможным остаться в Париже, а поехал дальше -- в Лондон, где примкнул к группе кадетов, возглавляемой А.В. Тырковой-Вильямс39. В Англии о нем хранили добрую память как о проповеднике парламентаризма и участнике думских делегаций в Великобританию, а потому среди английских политических деятелей Милюков еще пользовался кое-каким авторитетом. Но это вовсе не значит, что он располагал той властью и средствами, которые подразумевал в своем первом письме Андреев. В Англии действовало несколько групп русских эмигрантов, и М.С. Маргулиес, например, крайне скептически относился именно к Russian Liberation Committee, сообщая о его членах с явной иронией: