Екатерина Ивановна садится, лицо ее красно, в глазах улыбка и слезы.
Ну что ж, начинай.
А л е к с е й. Нет, уж лучше вы, Павел Алексеевич. Мне так все это больно и... нет, уж лучше вы, Павел Алексеевич. Я не так скажу.
К о р о м ы с л о в. Хорошо. Одним словом, Катерина Ивановна, вы должны вернуться к мужу, иначе произойдет несчастье. Говорю совершенно серьезно и с полным знанием дела. Стрелял он в вас? - это правда, стрелял и даже три раза. Но так как дуракам счастье, то в вас он не попал, зато теперь, может быть, и попадет. Не в вас, конечно, вы понимаете?
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Понимаю.
А л е к с е й. Катя, отчего ты ни разу не ответила ни на одно его письмо? Ведь такое молчание хуже всяких слов, Катя. И хотя я целиком и со всех сторон обвиняю Георгия, но мне было жаль смотреть на него. Почему ты не ответила ему?
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Не знаю.
А л е к с е й. Ты и мне ни слова не ответила. Писала о детях, о себе, и все как-то - прости, Катя, - бездушно. А на вопросы мои о нем - ни слова.
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Я не знала, что отвечать.
А л е к с е й. Ты его не можешь простить?