С т о р и ц ы н. Оставь! Прости, Телемаша, я, кажется, немного резок, но все это волнует меня... до болезни. Выпей винца, кажется, то самое, что ты любишь... Дурного? Оно случается каждый день, и ты сам его знаешь не хуже меня. Сам ли я становлюсь зол и нетерпелив, но меня поражает ужасающее неблагородство русской нашей жизни. Столько грубости и хамства... противное слово!.. крика и дрязг, и везде на выставке кулак, кулак! В форме ли кукиша, наиболее мягкой с их точки зрения, а больше - в виде гвоздящего молота. Вот вчера: стоит мой Сергей посередине передней и кричит: "Дунька, калоши!" Что за грубость, и откуда он ей научился? Я его, молокососа, никогда Сережкой не называл, а он стоит и кричит: "Дунька, калоши!" Или вот моя Елена Петровна - добрейший человек, ты ее знаешь, не вылезает из разной благотворительности, а не могу ее научить говорить прислуге "спасибо". "Мерси" еще может, это у нее выходит бессознательно и пусто, а "спасибо" - нет, ни за что! И что тут, подумаешь, трудного - спасибо.
Т е л е м а х о в. Значит, трудно, коли за двадцать лет не научил. Что это она о тебе беспокоиться начала?
Тихо постучавшись, входит Модест Петрович, несет стакан чаю.
С т о р и ц ы н. Это ты, Модест? Присаживайся, голубчик... Она всегда беспокоится.
Т е л е м а х о в (вставая). Ну, не знаю. Дело ваше, у меня и своих Дунь достаточно. Так я поеду, Валентин, а ты уж постарайся не волноваться.
С т о р и ц ы н (обнимая его). Спасибо, Телемаша, старый друг.
Т е л е м а х о в. Знаю, что совет нелепый, но обязательный... Что у нас сегодня, пятница? Через недельку заеду, поболтаем. До свидания, голубчик. Ты меня не провожай, я еще к Елене Петровне на минутку зайду. До свидания, Модест Петрович. (Уходит.)
М о д е с т П е т р о в и ч. Суровый человек, неприступный человек! Вот такие точь-в-точь судьи у меня были, как в тюрьму закатывали.
С т о р и ц ы н. Он юморист. Они там?
М о д е с т П е т р о в и ч. Да. Сидят.