Когда я вот так, вдвоем, смотрю на тебя, мне хочется смеяться, как жрецу. Ты все такой же, Телемахов?
Т е л е м а х о в. А ты? А, пожалуй, пора бы перемениться. Еще не научила жизнь?
С т о р и ц ы н (улыбаясь). Учит. Да, вот что я хотел сказать тебе: у меня книги стали пропадать. Ворует кто-то. На днях у букиниста нашел книгу со своим ex libris.
Т е л е м а х о в (исподлобья). Нехорошо, профессор.
С т о р и ц ы н. Да, очень. Дело не в книгах, хотя пропало довольно много, а в том, что где-то поблизости таится вор... и такой странный вор! Ужасное ощущение, от которого во всех комнатах температура становится на два градуса; ниже. Так-то, Телемахов!
Т е л е м а х о в. Ex libris имеешь, а ключей от шкапов нет? Лучше наоборот, Валентин Николаевич: у меня простые; номера, но зато ключи есть, и ни одна книга пропасть не смеет! Нехорошо, профессор. Горничная у тебя грамотная, на кого ты думаешь?
С т о р и ц ы н. Дуня наша неграмотная... и ни на кого я не думаю! Как ты не понимаешь этого, Телемаша: именно думать "на кого-то" я и не хочу. Есть люди, которые радуются, найдя вора, поймав преступника, обнаружив лжеца, - они всегда удивляли меня. Когда я встречаю лжеца, - мне становится так... глупо как-то и нехорошо, что я... сам иногда помогаю ему лгать, против себя же. Нелепо, Телемаша?
Т е л е м а х о в (пытливо смотря на Сторицына). Нет, постой, - это интересно: а секретарь, ну вот тот, что на машине работал, у тебя все тот же?
С т о р и ц ы н. Нет уж, все, что хочешь, но только, Бога ради, без шерлоковщины! Достаточно и того, что вместо своих обычных мыслей, обычной работы, я вдруг на мгновение становлюсь... сыщиком. Этакие тонкие мыслишки, комбинации, догадочки... фух, свинство! Свинство, профессор!
Т е л е м а х о в. Самому и не надо, зачем? Заяви в полицию, тебе пришлют агента...