-- Понятно, смешно... Ты все каких-то там выискиваешь. Отчего же, например, не выбрать...
-- Ну, кого же, по-твоему? -- мягко произнесла Вольская.
-- Ну хоть бы Салину, баронессу.
-- Этих-то раздушенных пустышек! Да о чем я с ними говорить-то буду, о балах, костюмах, восхищаться их красотой?.. Все это хорошо раз, два, но постоянно...
-- Вот, вот, опустилась, тебе и скучно с порядочными людьми, ты и сидишь, повеся нос, все чем-то недовольна, чего-то хочешь, хочешь...
-- Чего я хочу? Разве я могу чего-нибудь желать? -- с тоскливой улыбкой произнесла Вольская. -- Разве я могу хоть что-нибудь сделать без того, чтобы не быть тобой проверена, остановлена? Я все должна делать, что ты хочешь.
-- Однако, каким тираном вы меня выставляете, -- полушутливо-полусерьезно произнес Вольский. -- Неужели я так вас во всем стесняю? В чем же это?
-- В чем? Ну вот хоть бы теперь; мы не больше часу сидим в этой комнате, и сколько раз ты меня остановил: не делай того-то, не делай этого...
-- Что же это такое, например? -- уже раздраженно покусывая губы, произнес Вольский.
-- Как что? Я наняла учителя, ты его прогнал, безжалостно прогнал, я не хотела остав... да во всем, положительно во всем ты меня стесняешь, заставляешь, наконец, идти против самых моих заветных привычек, желаний. С детьми заниматься тогда-то, при том-то можно их звать, при другом нельзя...