-- Ну, продолжайте, продолжайте, бедная, забитая жена!
-- Nicolas, оставь этот тон; ты отлично знаешь, что никогда я забитой не представлялась...
-- Как же! Несчастное, забитое создание! Не достает еще упреков, как ваша матушка, что мы не умеем жить, что я проматываю "женино" состояние; ну, продолжайте, продолжайте...
-- Я тебе никогда ничего подобного не говорила.
-- Не говорила, так будешь говорить! -- багровея от гнева и сильно возвышая голос, произнес Вольский.
-- Что я сказала тебе такого, чтобы заставить тебя так кричать? -- тихо остановила Вольская мужа.
-- Как же, помилуйте, упреки, сцены!
-- Кто же их делает? Вольно же тебе так волноваться. Что я сказала? Попросила, чтобы мне хоть немного дали свободы, не стесняли бы меня в моих привычках, моих поступках...
-- Значит, твои поступки так непозволительны, что должны кидаться всем в глаза, и надо тебя остановить!
-- Мало ли что должно кидаться всем в глаза и что мне не нравится в твоих действиях, да я же молчу, -- с тихим вздохом, пожимая плечами, произнесла Вольская.