Императрица встревожилась. Одною изъ главныхъ ея заботъ стала забота о судьбѣ моряковъ, отправленныхъ въ дальнее плаваніе; она даже написала указъ, относившійся исключительно къ нимъ, и въ концѣ указа особенно приказывала держать себя строже, замѣчая въ заключеніе, что "каждый долженъ отвѣтствовать не за себя одного, а всѣ за единаго"; адмиралу же Спиридову отправила отдѣльное письмо, высказывая, что она недовольна медленностью похода и распространеніемъ болѣзней. "Ввѣренное вамъ дѣло много лежитъ у насъ на сердцѣ", говоритъ въ томъ письмѣ Государыня. Главнокомандующій графъ Алексѣй Орловъ между тѣмъ, находившійся тогда по случаю болѣзни въ Италіи и нетерпѣливо ожидавшій прибытія къ сборному пункту адмирала Спиридова, послалъ въ портъ Могонъ своего родного брата графа Федора Григорьевича, и поручилъ ему, какъ только придетъ эскадра, немедленно отправиться въ одно изъ мѣстъ Греціи, носившее названіе Майна и занимавшее собою южную конечность Греціи, вдающуюся въ Средиземное море. Населеніе этой мѣстности состояло почти исключительно изъ греческаго племени "майнотовъ", которое отличалось отъ другихъ племенъ своей изумительной отвагой, не признавало надъ собою власти турокъ и, живя преимущественно въ различныхъ неприступныхъ ущельяхъ, существовало главнымъ образомъ -грабежами да разбоями.
Турки страшились ихъ воинственнаго духа, несмотря на то, что Турція въ то время была еще сама по себѣ могущественнымъ государствомъ и владѣла всѣмъ берегомъ Чернаго моря, нынѣшними королевствами Румыніей), Сербіей) и царствомъ Болгаріей.
Наконецъ только въ половинѣ февраля адмиралъ Спиридовъ пришелъ съ тремя кораблями и тремя малыми судами въ Майну. Въ день прихода нашей эскадры къ берегамъ Майна мѣстные жители, заранѣе уже предупрежденные обо воемъ и давно горѣвшіе нетерпѣніемъ посчитаться съ турками, устроили намъ парадную встрѣчу и салютовали русскому флоту, а греческій двадцатишести-пушечный фрегатъ "Св. Николай", принадлежавшій одному богатому греку, поспѣшилъ поднять русскій флагъ и вступить подъ команду нашего адмирала; примѣру его стали постепенно слѣдовать -прочія отроческія суда, обращаясь такимъ образомъ изъ коммерческихъ въ военныя. Въ первый же день и къ нашимъ сухопутнымъ войскамъ, подъ команду графа Федора Орлова присоединилось до 2,500 майнотовъ; кромѣ того, мѣстные жители греки и славяне чуть не ежедневно еще -присылали цѣлые отряды своихъ собственныхъ воиновъ, готовыхъ когда угодно сразиться за вѣру и освобожденіе Греціи. Вновь образуемыя дружины росли, какъ говорится, не по днямъ, а по часамъ; но, къ сожалѣнію, онѣ были мало знакомы съ воинскимъ порядкомъ, вслѣдствіе чего пришлось серьезно заняться ихъ обученіемъ, что и было поручено приставленнымъ къ нимъ старымъ, опытнымъ унтерѣ-офицерамъ.
Нѣсколько времени спустя отрядъ нашли нужнымъ раздѣлить на двѣ части: восточную и западную; командованіе одной было поручено Капитану арміи Баркову, другой -- маіору князю Долгорукому. Барковъ немедленно направился во внутрь страны и, подойдя къ первой же непріятельской крѣпости, напалъ на турецкій лагерь. Крѣпость долго не сдавалась и только послѣ девятидневной Осады, когда грекамъ удалось отрѣзать воду, проведенную туда посредствомъ водопровода, турки наконецъ согласились сложить оружіе съ тѣмъ, чтобы получитъ свободу, причемъ дай обязательство не причинять вреда нашей дружинѣ, которая, однако, не смотря на это и, какъ уже сказано выше, скорѣе походившая на какую-то нестройную шайку, не знающую ни стойкости при неудачѣ, ни пощады при успѣхѣ, начала бить и рѣзать ихъ безъ всякаго сожалѣній. Барковъ былъ вынужденъ прибѣгнуть къ помощи русскаго войска, находившагося тутъ же въ отрядѣ; но остервенѣніе грековъ достигло такихъ страшныхъ размѣровъ, что они начали даже стрѣлять по своимъ, и Баркову стоило большого труда сдерживать подобные дикіе порывы, но въ концѣ концовъ трудъ его все-таки увѣнчался успѣхомъ и порядокъ былъ водворенъ.
Оставя часть грековъ на мѣстѣ, онъ отправился далѣе съ остальными; по пути слѣдованія въ дружинѣ его число людей все возрастало, такъ что, когда онъ достигъ до города Триполица, то она состояла уже приблизительно изъ восьми тысячъ человѣкъ.
Подойдя къ городу, Барковъ потребовалъ сдачи, но турки, узнавшіе стороною о печальной участи, постигшей недавно ихъ товарищей, вмѣсто отвѣта стремительно напали на отрядъ съ разныхъ сторонъ и разгромили грековъ настолько, что къ концу схватки Барковъ остался лишь съ незначительнымъ количествомъ русскихъ, а потомъ въ заключеніе самъ получилъ рану въ плечо на вылетъ и свалился съ лошади.
Приведенный въ чувство, онъ первымъ долгомъ приказалъ опоясать себя сорваннымъ съ древка знаменемъ, а затѣмъ намѣревался вновь продолжать дѣло, но полученная контузія, лишила его послѣднихъ силъ. Турки, между тѣмъ, свои преслѣдованія прекратили.
Этимъ походъ восточнаго отряда и закончился. Что касается западнаго, то онъ дѣйствовалъ весьма удачно, и навѣрное достигъ бы задуманной цѣли, если бы, по распоряженію начальства, не былъ отозванъ для осады одной изъ важнѣйшихъ мѣстныхъ крѣпостей (Наваринъ), куда были отправлены также два корабля и фрегатъ съ частью сухопутныхъ войскъ.
По приходѣ эскадры, войска и орудія были доставлены на берегъ для устройства батареи: въ нѣсколько дней стѣна крѣпости оказалась пробитою, и начальникъ ея, во избѣжаніе приступа, рѣшился сдаться, послѣ чего въ крѣпость вскорѣ прибылъ главнокомандующій графъ Алексѣй Орловъ. Сдѣланныя поврежденія поспѣшили исправить, а одну изъ мечетей освятили, церковью во имя св. Великомученицы Екатерины.
Итакъ Наваринъ былъ нашъ; со стороны моря его окружалъ весь наличный русскій флотъ, собранный къ одному мѣсту. "Русскій флотъ стоитъ въ наилучшемъ портѣ Средиземнаго моря",-- сообщалъ графъ Орловъ въ своемъ донесеніи императрицѣ.