Чтобы окончательно удержать Наваринъ за собою, требовалось, непремѣнно, завладѣть лежащею по дорогѣ къ нему крѣпостью Модонъ, для чего туда былъ посланъ генералъ-маіоръ князь Юрій Владиміровичъ Долгорукій съ многочисленнымъ отрядомъ сухопутнаго войска, кораблемъ "Три Iерарха" и двумя фрегатами подъ командой бригадира Грейга.
Какъ только суда подошли близко къ берегу, такъ съ крѣпости по нимъ открыли сильный огонь, Грейгъ распорядился встать внѣ выстрѣловъ, и не обращая вниманія на непріятельскія ядра, немедленно приступилъ къ выгруженію войскъ и орудій.
Дѣла русскихъ съ союзными съ ними греками шли успѣшно; пробивъ ядрами брешь въ крѣпостной стѣнѣ, они уже готовились къ окончательному приступу, какъ вдругъ 4 мая, часовъ въ 10 утра, увидали громадное количество турокъ, шедшихъ на нихъ двумя колоннами, одна изъ которыхъ ударила на лѣвый флангъ нашего лагеря, гдѣ находились батареи, другая напала съ фронта, одновременно съ этимъ изъ крѣпости послѣдовала вылазка.
Разставленные въ узкихъ проходахъ греки совершенно потеряли голову, и вмѣсто того, чтобы приготовиться къ оборонѣ, побросали оружіе и пустились въ бѣгство. На мѣстѣ схватки остались одни только русскіе; они стойко держались на своемъ посту, почти около пяти часовъ, но затѣмъ, вслѣдствіе неравныхъ силъ (такъ какъ непріятельскія войска все прибывали и прибывали) принуждены были отступить къ Наварину и, благодаря тому, что турки не успѣли отрѣзать имъ. путь, благополучно достигли цѣли; потеря, однако, при этомъ, съ нашей стороны, оказалась изрядная,-- мы лишились всѣхъ почти орудій -- изъ числа семисотъ тридцати пяти человѣкъ, убитыхъ насчитывалось до 215, а раненыхъ до 800, въ числѣ послѣднихъ состоялъ и самъ начальникъ отряда князь Долгорукій, такая неудача подѣйствовала на наши войска удручающе, что въ особенности отразилось на грекахъ; безъ того робкіе, они теперь стали еще трусливѣе, и словно не видя иного спасенія, сочли самымъ лучшимъ разбѣжаться. Главнокомандующій призадумался, успѣхъ, въ который онъ еще недавно такъ слѣпо вѣрилъ, въ настоящее время начиналъ ему представляться, сомнительнымъ: "Силы мои такъ слабы, что я не только не надѣюсь овладѣть всей Греціей, но и не разсчитываю удержать завоеванныя мѣста,-- доносилъ онъ императрицѣ.-- Робость грековъ лишаетъ меня совсѣмъ надежды, а безпорядокъ, (происходящій отъ незнанія языка, еще болѣе въ томъ утверждаетъ. Лучшее изъ всего, что можно будетъ сдѣлать -- укрѣпить себя сухимъ путемъ, а моремъ пресѣчь весь подвозъ провіанта въ Царь-градъ, и дѣлать нападеніе морской силой".
Графъ былъ правъ: Наварину дѣйствительно грозила опасность какъ со стороны суши, такъ равно и съ моря, откуда на него надвигалась турецкая эскадра, съ видимымъ намѣреніемъ сдѣлать осаду и запереть тамъ нашъ флотъ. Какой бы изъ этого послѣдовалъ результатъ -- неизвѣстно, но во всякомъ случаѣ, къ нашему счастью въ это время изъ Кронштадта подоспѣла вторая наша эскадра подъ начальствомъ контръ-адмирала Эльфинстона, по происхожденію англичанина, недавно вступившаго въ русскую службу.
При отправленіи изъ Кронштадта, адмиралу было поручено высадить находившіяся на эскадрѣ сухопутныя войска тамъ, гдѣ укажетъ главнокомандующій, но, въ виду того, что отъ послѣдняго не имѣлось никакихъ свѣдѣній, Эльфинстонъ, узнавъ случайно, что мы заняли Грецію, и что вмѣстѣ съ тѣмъ дѣла наши стоятъ хорошо, взялъ на себя отвѣтственность высадить войско въ первомъ показавшемся ему удобномъ мѣстѣ, приказавъ имъ идти на соединеніе съ русскими, а самъ, провѣдавъ отъ грековъ, что турецкій флотъ двигается къ Наварину, смѣло пошелъ къ нему навстрѣчу. Имѣя подъ командой всего 8 корабля, 2 фрегата и 4 небольшихъ судна въ то время, какъ флотилія непріятеля, по словамъ грековъ, состояла изъ двухъ эскадръ, со стороны Эльфинстона, конечно, было рискованно отважиться на битву, болѣе чѣмъ сомнительную, но онъ тѣмъ не менѣе отважился... и чтобы обмануть непріятеля на всѣхъ своихъ корабляхъ поднялъ англійскіе флаги.
Нѣсколько часовъ спустя, наши корабли подошли совсѣмъ близко къ непріятельскимъ; тогда англійскіе флаги были убраны, и на ихъ мѣстѣ взвились русскіе. Турки хотѣли было перерѣзать путь шедшимъ впередъ двумъ нашимъ кораблямъ "Не тронь меня" и "Саратову", но это имъ не удалось: вступивъ съ ними въ бой, наши оба корабля вышли побѣдителями. Турки принуждены были отступить, сильно смущенные неожиданной встрѣчей, и почему-то предполагая, что за эскадрой адмирала Эльфинстона идетъ еще растянувшійся на извѣстномъ разстояніи цѣлый флотъ, они сочли за лучшее прекратить перестрѣлку. Съ нашей стороны потеръ было немного. "Саратовъ" нисколько не пострадалъ, а на "Не тронь меня" оказался убитымъ только одинъ человѣкъ и 6 раненыхъ.
Турки, между тѣмъ, воспользовавшись благопріятнымъ для нихъ направленіемъ вѣтра, успѣли расположить свои суда подъ защитой крѣпости Наполи-ди-Романія; но наша эскадра, все время гнавшаяся за ними, приблизилась туда же, и обѣ стороны вновь открыли огонь, продолжавшійся вплоть до вечера.
На слѣдующій день, въ виду того, что непріятель занялъ весьма выгодную позицію подъ защитой крѣпости, и что силы его значительно превышали наши, Эльфистонъ на собранномъ имъ совѣтѣ командировъ предложилъ пока не начинать дѣйствовать, а выждать выхода турокъ въ открытое море, всей же эскадрѣ, съ этою цѣлью, было приказано направиться къ одному изъ ближайшихъ острововъ.
Предложеніе его, конечно, было одобрено и немедленно приведено въ исполненіе; послѣ чего къ означенной эскадрѣ вскорѣ присоединилась эскадра адмирала Спиридова, и на одномъ изъ кораблей ея, такъ называемомъ "адмиральскомъ", находился графъ Федоръ Григорьевичъ Орловъ (братъ главнокомандующаго).: Турки, между тѣмъ, провѣдавъ случайно о томъ, что эскадра Эльфинстона не велика, и ее подозрѣвая, что въ данное время съ нею уже соединилась другая, дождались попутнаго вѣтра и вышли въ море, съ видимымъ разсчетомъ сдѣлать нападеніе; тогда Эльфинстонъ далъ сигналъ своимъ кораблямъ гнаться за непріятелемъ, а Спиридовъ принялся строить свои въ боевой порядокъ.