Съ двухъ передовыхъ кораблей Эльфинстона открыли огонь, но такъ какъ разстояніе между ними и непріятелемъ сказалось слишкомъ велико, то ядра не долетали до цѣли, и турки, замѣтивъ, къ своему великому изумленію, что нашихъ кораблей гораздо больше, чѣмъ они предполагали, стали мало-по-малу отступать.
Обѣ наши эскадры сначала думали пуститься за ними въ погоню, но по недостатку запаса воды, принуждены были для пополненія ея направиться въ одинъ изъ ближайшихъ портовъ.
Та же часть турокъ, которая осталась въ Наваринѣ, воспользовавшись уходомъ адмирала Спиридова, снова начала тѣснить нашихъ и постаралась испортить водопроводъ, снабжавшій крѣпость водою, что вынудило главнокомандующаго покинуть Наварилъ (предварительно взорвавъ крѣпость) и присоединиться къ остальному флоту. По уходѣ его, непріятель сейчасъ же поспѣшилъ занять полуразрушенныя батареи, поставилъ туда нѣсколько собственныхъ орудій, и принялся стрѣлять по нашимъ судамъ, которымъ, къ благополучію турокъ, противный вѣтеръ препятствовалъ выйти изъ залива. Такимъ образомъ продолжалось почти двое сутокъ, положеніе нашихъ стало крайне незавидно, но благодаря тому, что за дальностью разстоянія непріятельскія ядра къ намъ почти не долетали, они только изрѣдка- слабо ударялись о борты кораблей, стоявшихъ въ первой линіи, и не причиняли намъ никакого вреда.
Но вотъ, наконецъ, направленіе вѣтра перемѣнилось; вмѣсто противнаго, задулъ попутный. Главнокомандующій, находившійся на кораблѣ "Трехъ Іерарховъ", подъ командой бригадира Грейга, ринулся впередъ; за нимъ послѣдовалъ фрегатъ "Надежда благополучія", три транспортныя или перевозочныя судна съ больными и ранеными, нѣсколько греческихъ судовъ съ мѣстными жителями, спасшимися отъ турокъ, и судно "Громъ" (бомбардирское), т. е. такое, съ котораго назначается бросать въ непріятеля чугунные снаряды, начиненные порохомъ и называемые бомбами.
Корабль "Трехъ Iерарховъ", "Громъ" и еще нѣсколько наемныхъ судовъ отправились немедленно на поиски флота; фрегатъ же "Надежда благополучія" и три транспортныя судна, гдѣ находились больные и раненые, вошли въ первый занятый нами портъ у берега Майнотовъ.
11 іюня графъ Алексѣй Григорьевичъ Орловъ, наконецъ, соединился съ ожидавшими его эскадрами Эльфинстона и Спиридова и вслѣдствіе недавно происшедшаго недоразумѣнія между этими двумя адмиралами, не желая разбирать ихъ взаимныхъ жалобъ, въ силу полученнаго неограниченнаго полномочія отъ императрицы, самъ принялъ команду надъ всѣмъ флотомъ, затѣмъ поднялъ такъ называемый Кейзеръ-флагъ (присвоенный исключительно высочайшимъ особамъ) и пошелъ искать турокъ.
Флагъ этотъ, графъ рѣшилъ поднять для того, чтобы показать, какія онъ имѣетъ права, и заставить присутствующихъ, всѣхъ безъ исключенія, слушаться только одного его.
28 іюня поиски отчасти увѣнчались успѣхомъ, графъ получилъ свѣдѣніе, что турецкій флотъ былъ видѣнъ наконецъ по восточную сторону острова Xіоса.
"Если Богу угодно будетъ сокрушить флотъ непріятеля (писалъ графъ Орловъ императрицѣ), то станемъ дѣйствовать опять союзно съ обитающимъ народомъ. Если флотъ побѣдитъ, тогда и денегъ не надо будетъ, ибо будемъ господиномъ всего Архипелага и постараемся осолодить и Константинополь... Въ случаѣ же несчастнаго сраженія, или пребыванія турецкаго флота въ благополучномъ состояніи, въ тѣхъ моряхъ надежды; не имѣю остаться зимовать"...
Добрая вѣсть о томъ, что турецкій флотъ приближается, ободрала нашихъ моряковъ, и главнокомандующій немедленно отправилъ бригадира Грейга на кораблѣ "Ростиславъ", въ сопровожденіи двухъ фрегатовъ, на развѣдку, которая продолжалась не долго, какъ какъ Грейгъ вскорѣ ясно увидѣлъ на поверхности моря всю турецкую эскадру (очевидно со своей стороны тоже, замѣтившую присутствіе русскихъ судовъ), нѣсколько времени спустя, эскадра подошла къ Анатолійскому берегу; корабли стали на якорь. Два изъ нихъ почему-то отдѣлились, и на всѣхъ парусахъ спѣшили уйти изъ пролива.