Грейгъ поспѣшилъ увѣдомить объ этомъ своихъ извѣстнымъ сигналомъ, и тогда графъ Орловъ со всей флотиліей немедленно обогнулъ островъ, чтобы войти въ проливъ.
Въ виду наступающихъ сумерекъ нападеніе пришлось отложить до утра, но надлежащія распоряженія были сдѣланы сейчасъ же. Весь флотъ рѣшили раздѣлить на три части: 1) авангардъ, т. е. передняя, 2) кордебаталія или средняя, и 3) аріергардъ -- задняя. Первая часть находилась подъ начальствомъ адмирала Спиридова и состояла изъ трехъ кораблей "Европы", "Трехъ Святителей" и "Св. Евстафія", на которомъ находился самъ Спиридовъ и братъ главнокомандующаго, Федоръ Григорьевичъ Орловъ.
Второю управлялъ самъ главнокомандующій: въ составъ ея входили корабли "Януарій", "Три Iерарха" и "Ростиславъ". (Главнокомандующій находился на кораблѣ "Три Іерарха).
Третья была поручена Эльфинстону и заключала въ себѣ корабли "Не тронь меня", "Святославъ" и "Саратовъ", затѣмъ три фрегата, одно бригадирское судно, и до четырнадцати наемныхъ греческихъ судовъ.
Ночь прошла покойно, но какъ только разсвѣло, такъ на кораблѣ главнокомандующаго дали сигналъ: "гнаться за непріятелемъ". Наступило всеобщее оживленіе; корабли одинъ за другимъ начали спускаться въ Хіосскій проливъ, расположенный между островомъ Хіосъ и Анатолійскимъ берегомъ, который какъ разъ, противъ этого самаго острова, образуетъ заливъ или бухту, гдѣ находится городъ и крѣпость "Чесма".
Съ русской эскадры непріятель теперь былъ уже хорошо видѣнъ; правый флангъ его (если смотрѣть съ берега) упирался въ небольшой каменистый островокъ, лежащій нѣсколько сѣвернѣе Чесмы, лѣвый доходилъ вплоть до отмели по близости Чесменской бухты; промежутки между кораблями были небольшіе, и весь флотъ, какъ бы обрисовывалъ собою на поверхности воды форму нѣсколько удлиненной подковы. Передняя линія состояла изъ самыхъ большихъ кораблей, поставленныхъ бортами вдоль берега, изъ остальныхъ образовывалась вторая линія, на разстояніи пятидесяти саженей отъ первой. На обоихъ концахъ было поставлено по фрегату, остальныя мелкія суда держались на веслахъ между флотомъ и берегомъ, гдѣ былъ раскинутъ лагерь, откуда, какъ узнали потомъ, турки разсчитывали замѣщать убыль убитыхъ и раненыхъ, предполагая, что сраженіе продлится долго.
Первымъ выступилъ на бой съ нашей стороны передовой корабль "Европа"; когда онъ подошелъ къ непріятелю на разстояніе пушечнаго выстрѣла, то непріятель сразу открылъ огонь по немъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ по остальнымъ слѣдовавшимъ за нимъ судамъ, но ни "Европа", ни прочіе корабли на эти выстрѣлы не находили нужнымъ отвѣчать до тѣхъ поръ, пока не подошли совсѣмъ близко, а тогда, повернувъ свои борты къ непріятелю, принялись разить его, что называется "во-всю".
"Европа", "Св. Евстафій" и "Три Святителя" попали въ самый жаркій огонь; по прошествіи получаса на кораблѣ "Три Святителя" были перебиты нѣкоторыя снасти, вслѣдствіе чего, не имѣя возможности управляться, онъ попалъ за линію, въ самую середину турецкаго флота, по, благодаря особо счастливой случайности, не сошелся ни съ однимъ изъ турецкихъ кораблей, противъ которыхъ дѣйствовалъ отчаянно со всѣхъ бортовъ.
На помощь ему подошли "Януарій" и "Три Iерарха", послѣдній бросилъ якорь около самаго борта корабля "Капитанъ-Паши", и открывъ безпрерывный пушечный и ружейный огонь, продолжалъ пальбу до тѣхъ поръ, пока не вынудилъ непріятеля обрубить якорный Канатъ; тогда сраженіе сдѣлалось общимъ, но въ самомъ, жаркомъ огнѣ главнымъ образомъ отличался корабль "Св. Евстафій", подъ командою Крузо. .....
Находившійся на немъ адмиралъ Спиридовъ, во все время боя, ходилъ по верхней палубѣ, держа въ рукѣ обнаженную шпагу, и имѣя на груди пожалованный ему государыней образъ; а на кормѣ корабля, по его приказанію, играла музыка.