Турецкій главнокомандующій Капитанъ-Паша, самъ лично оставался на берегу, передавъ команду всѣмъ извѣстному,-- прославившемуся своей отвагой греку Гассанъ-бею, который еще въ дѣтствѣ былъ похищенъ морскими разбойниками, и послѣ долгихъ странствованій и безконечныхъ приключеній, въ концѣ концовъ, попалъ на службу къ султану. Съ этимъ-то самымъ Гассанъ-беемъ кораблю "Св. Евстафій" и пришлось вѣдаться.
Гассанъ-бей дѣйствовалъ съ отчаянною рѣшимостью, но Спиридонъ тоже не робѣлъ.
Палубы обоихъ судовъ были усѣяны тѣлами убитыхъ и завалены ранеными; снасти и паруса оказались перебитыми, перебитыми настолько, что больше управляться стало невозможно, вслѣдствіе чего противники вдругъ сошлись совершенно близко, и между ними пошелъ рукопашный бой. Къ довершенію переполоха, турецкій корабль загорѣлся. Большинство турокъ стало бросаться въ воду, надѣясь достигнутъ берега вплавь, и этимъ спастись отъ неминуемой гибели; огонь съ неимовѣрной быстротой перебѣгалъ по всѣмъ снастямъ и мачтамъ, "Св. Евстафію" грозила бѣда, онъ легко могъ загорѣться тоже, отойти же вслѣдствіе полученныхъ поврежденій и недостатка въ попутномъ вѣтрѣ, не имѣлъ возможности.
Графъ Федоръ Григорьевичъ Орловъ и адмиралъ Спиридовъ принуждены были переправиться на другое стоявшее по близости судно, и только-что успѣли это исполнить, какъ вдругъ, самая большая мачта горѣвшаго судна (гротъ-мачта) переломилась пополамъ и упала поперекъ нашей палубы. Искры посыпались градомъ, главнымъ образомъ въ незакрытую крюйтъ-камеру, т. е. пороховой погребъ. " Произошелъ взрывъ, послѣдствіемъ котораго оба корабля погибли одновременно, пальба мгновенно прекратилась, и кругомъ наступила какая-то особенная, торжественная минута тишины. На мѣсто катастрофы спѣшили два гребныхъ судна: одно русское, другое турецкое, каждое шло оказать помощь своимъ. Въ числѣ пострадавшихъ съ нашей стороны, были спасены капитанъ Крузъ, нѣсколько человѣкъ команды и штурманъ, которые сброшенные въ воду, кое-какъ успѣли удержаться на обломкахъ.
Гассанъ-бею тоже удалось избѣгнуть смерти.-- Прочіе турецкіе корабли между тѣмъ, боясь, чтобы вѣтеръ не перекинулъ на нихъ все еще продолжавшееся пламя, начали рубить якорные канаты, ставить паруса, и въ страшномъ безпорядкѣ, безпрестанно наталкиваясь единъ на другой, стремились подъ защиту крѣпости въ Чесменскую бухту.
Замѣтивъ ихъ намѣреніе, графъ Орловъ, не медля ни минуты, отдалъ приказаніе тоже обрубить якорный канатъ на своемъ кораблѣ, и кинулся за ними въ погоню; остальныя суда послѣдовали его примѣру. Когда они достигли входа въ бухту, то, расположившись тамъ, сразу увидѣли, что турецкій флотъ находится въ самой ея глубинѣ, а въ линіи выстроено только четыре корабля. Турки сдѣлали по нашимъ нѣсколько выстрѣловъ, наши отвѣтили тѣмъ же; около получаса продолжалась перестрѣлка, но по дальности разстоянія результата отъ нея ни для той, ни для другой стороны пока не получилось никакого. Турки дѣлали всевозможныя усилія, чтобы укрѣпить себя: на сѣверномъ мысѣ бухты у нихъ имѣлась уже готовая батарея, на южномъ они принялись ее устраивать, и ожидая благопріятнаго вѣтра, надѣялись въ скоромъ времени получить изъ Константинополя помощь, но въ дѣйствительности, однако, случилось такъ, что мы ихъ предупредили.
25 іюня съ нашей стороны имѣлось въ виду сдѣлать нападеніе, для чего были назначены слѣдующіе корабли: "Европа", "Ростиславъ", "Не тровь меня", "Саратовъ", затѣмъ фрегатъ "Надежда" и "Африка"; бомбардирское судно "Громъ" и четыре брандера, а начальство надъ всѣмъ отрядомъ поручено бригадиру Грейгу.
Съ наступленіемъ ночи на кораблѣ "Ростиславъ", гдѣ находился бригадиръ, подняли три фонаря -- это былъ условный сигналъ для наступленія; всѣ означенныя выше суда, съ своей стороны, повторили то же самое.
По приказанію адмирала Спиридова, находившагося на кораблѣ "Трехъ Іерарховъ", командиръ "Европы" -- Клокачевъ, быстро, выступивъ впередъ, первый вошелъ въ бухту, и бросивъ якорь противъ непріятельскаго корабля, первый вступилъ въ бой, который ему пришлось выдержать одному, чуть не съ цѣлымъ флотомъ; затѣмъ наконецъ подошли другіе корабли, огонь съ обѣихъ сторонъ не прекращался ни на секунду; въ концѣ концовъ, одна изъ. брошенныхъ нами бомбъ попала въ парусъ какого-то турецкаго судна, парусъ, конечно, вспыхнулъ и огонь живо побѣжалъ сначала по мачтѣ, послѣ по снастямъ и, затѣмъ вскорѣ весь корабль оказался охваченнымъ пламенемъ. Со всѣхъ нашихъ судовъ раздалось громкое "ура"! Съ "Ростислава" взвились три сигнальныя ракеты, вслѣдъ за которыми были спущены брандеры, которые, опустившись на удачу, попали, однако прямо въ средину непріятельскаго флота, и сцѣпившись съ первымъ большимъ турецкимъ кораблемъ, взорвали его на воздухъ.
Прежде чѣмъ турки успѣли опомниться отъ такой неожиданности, и принять надлежащія мѣры, пламя быстро охватило нѣсколько сосѣднихъ судовъ. Русскіе корабли этимъ воспользовались и усилили пальбу... Турки отъ времени до времени отвѣчали залпами; шумъ, хаосъ, суета стояли невообразимые; поверхность воды покрылась слоемъ золы, перемѣшанной съ человѣческой кровью. Кругомъ занялось страшное зарево, такъ какъ турецкій флотъ горѣлъ почти весь, начиная отъ перваго судна до послѣдняго. Турки перестали сопротивляться, и побросавъ оружіе, какъ безумные, на перебой другъ передъ другомъ, толкая одинъ другого, кидались въ воду, побѣда Окончательно осталась за нами. Потеря турокъ была весьма велика: у нихъ сгорѣло 15 кораблей, 6 фрегатовъ и до 50 различныхъ прочихъ судовъ, при чемъ, въ общемъ, людей погибло болѣе 15.000.