-- Опомнись! Образумься! Что съ тобою?-- кричали мнѣ вслѣдъ мои домашніе; но чѣмъ больше они меня уговаривали, тѣмъ выходило хуже... Тѣмъ больше я впадала въ неистовство.
Выбѣжавъ въ прилегавшій къ нашей избушкѣ огородъ, я, не отдавая себѣ отчета въ томъ, что дѣлаю, сначала хотѣла перепрыгнуть черезъ изгородь съ тѣмъ, чтобы уйти въ лѣсъ, но, увидавъ, что изгородь слишкомъ высока, и что привести въ исполненіе задуманный планъ будетъ трудно, вдругъ, какъ говорится, ни съ того, ни съ сего стала карабкаться на дерево съ ловкостью дикой кошки.
"Такъ, по крайней мѣрѣ, они меня не увидятъ среди густой листвы, и я ихъ тоже самое",-- мелькнуло въ моей головѣ, окончательно отуманенной и неспособной связать какъ слѣдуетъ ни одной мысли... Мелкіе сучья трещали подъ моими ногами, но я на это не обращала вниманія, и цѣпляясь за болѣе крѣпкіе, скоро очутилась почти на вершинѣ.
Аня бросилась по всѣмъ направленіямъ огорода, видимо стараясь отыскать меня въ кустахъ и между грядами, отецъ и мать стояли въ изумленіи; они не могли понять, куда я дѣвалась, куда я пропала. Они тревожились не на шутку; что касается меня, то я торжествовала, радуясь въ душѣ, что за причиненное ими мнѣ неудовольствіе, я, въ свою очередь, могу причинить имъ тревогу; но радость моя продолжалась недолго.
Отецъ первый замѣтилъ меня и, подойдя къ дереву, строгимъ голосомъ приказалъ спуститься внизъ.
-- Не спущусь!-- отвѣчала я грубо, расхохотавшись.
-- Я тебѣ приказываю!
-- А я твоего приказанія слушать и исполнять не желаю.
-- Спускайся сейчасъ! Не то возьму силою!
-- Коли хочешь взять меня, такъ не угодно ли самому влѣзть сюда... Ну-ка, ну попробуй со своими старыми больными ногами!..