-- Давай, давай, Господи! повторилъ поваръ и, приказавъ Степѣ заняться чисткою кореньевъ, началъ тщательно мѣшать что-то въ кастрюлѣ, а камердинеръ удалился въ комнаты.
Повидать его еще разъ въ этотъ день Степѣ не удалось; на слѣдующее утро онъ снова старался искать желанной встрѣчи, но опять безуспѣшно; камердинеръ, какъ на зло, не показывался.... Тогда онъ сталъ просить старшаго повара помочь ему въ его дѣлѣ, и поваръ, наконецъ, уже на третьи сутки, какъ разъ за часъ до отъѣзда князя обратно домой, улучилъ минутку напомнить камердинеру о его обѣщаніи провести поваренка въ комнаты.
-- Забылъ я про тебя совсѣмъ,-- сознался Савелій и, сдѣлавъ Степѣ знакъ слѣдовать за собой, прошелъ вмѣстѣ съ нимъ сначала въ буфетную. Тамъ взявъ приготовленный экономкой серебряный подносъ, на которомъ стояли двѣ чашки кофе, онъ направился въ графскій кабинетъ, предваривши Степу:
-- Я уже докладывалъ его сіятельству, что ты просишь повидать князя Ивана Иларіоновича; они изволили приказать привести тебя. Затѣмъ, прежде чѣмъ открыть дверь кабинета добавилъ: войди, стань у порога и не смѣй ничего говорить, пока тебя не спросятъ.
Степа въ точности исполнилъ приказаніе, хотя ему стоило большого труда воздержаться отъ того, чтобы не подбѣжать къ князю, Онъ былъ несказанно радъ видѣть князя, и такъ хотѣлось ему поскорѣе разсказать, какъ онъ былъ въ Кремлѣ, и какъ Государь, проходя мимо и милостиво взглянувъ на него, провелъ рукою по его головѣ.
Въ ту минуту, когда Степа вошелъ въ кабинетъ, князь и графъ сидѣли къ нему спиною. Они разговаривали про то, какъ государственный секретарь Шишковъ читалъ манифестъ объ объявленіи войны Россіи съ Франціей, и про то, что Государь, предоставивъ дворянамъ составить ополченіе, былъ такъ тронутъ ихъ рвеніемъ немедленно приступить къ этому дѣлу. Говорили еще, что Государь почтилъ своимъ высокимъ присутствіемъ собраніе въ Слободскомъ дворцѣ, гдѣ, для обсужденія различныхъ вопросовъ касательно предстоящей войны, были созваны дворяне и купечество, размѣстившіеся отдѣльно, въ двухъ громадныхъ залахъ.
-- Да, говорилъ графъ Растопчинъ, моменты, которые мы переживаемъ въ этотъ достопамятный день,-- не могутъ никогда изгладиться изъ памяти.... Надо было видѣть выраженіе лицъ всѣхъ присутствовавшихъ въ купеческомъ залѣ, когда въ ней появился самъ Государь... Городской голова палъ передъ нимъ на колѣни и проговорилъ взволнованнымъ голосомъ: "Государь, мы всѣ готовы жертвовать тебѣ жизнію и имуществомъ! А потомъ, вслѣдъ за этими словами, присутствовавшіе, на перерывъ другъ передъ другомъ, бросились къ подписному листу и въ одну минуту покрыли его подписями.
Степа вслушивался въ разговоръ съ напряженнымъ вниманіемъ; многаго онъ, конечно, не могъ вполнѣ уяснить себѣ, многое для него даже было совершенно непонятно, но въ общемъ, главную сущность дѣла онъ все таки понялъ... Понялъ, что скоро будетъ война съ французами, понялъ, что русскій народъ боготворитъ своего Царя, и съ радостію готовъ отдать на защиту его и дорогой родины и жизнь свою и свое имущество... Онъ заинтересовался разговоромъ графа съ княземъ, ему хотѣлось послушать ихъ, но князь скоро всталъ съ мѣста и началъ прощаться.
-- И такъ, значитъ, ты вновь поступаешь на военную службу? спросилъ графъ, пожимая его руку.
-- Да, да, конечно; благодарю тебя отъ всего сердца, что ты мнѣ помогъ ускорить это дѣло, отозвался князь.