-- Не наживу ли я, только, себѣ за это врага, въ лицѣ твоей матушки?
-- Какъ женщина и любящая мать, она въ первую минуту, конечно, заволнуется, но потомъ, навѣрное, пойметъ меня, и даже отнесется сочувственно, продолжалъ князь, всегда старавшійся сказать что-либо въ оправданіе старой княгини.
-- Скоро думаешь отправиться въ дѣйствующую армію?
-- Первымъ дѣломъ, я займусь тѣмъ, чтобы выставить ополченцевъ изъ всѣхъ нашихъ вотчинъ, потомъ объявлю матушкѣ о своемъ рѣшеніи, и немедленно отправлюсь на войну.
-- Батюшка -- князь, Иванъ Иларіоновичъ, отецъ милостивый! возьмите меня съ собою!-- раздался вдругъ голосъ Степы, неожиданно выступившаго впередъ и упавшаго на колѣни.
Князь приподнялъ его съ полу, нагнулся къ нему и проговорилъ почти шопотомъ: зачѣмъ ты хочешь уйти отсюда, развѣ тебѣ здѣсь не хорошо, развѣ тебя обижаютъ?
-- Нѣтъ, Иванъ Иларіоновичъ, здѣсь меня никто не обижаетъ -- жить мнѣ очень хорошо, но съ той минуты, какъ я увидѣлъ нашего кормильца-Царя, мнѣ ни что на умъ не идетъ, кромѣ того, чтобъ душу свою за него положить...
И Степа подробно передалъ о своемъ посѣщеніи Кремля, въ день присутствія тамъ Государя.
Князь и графъ Растопчинъ были очень тронуты разсказомъ мальчика и его непреклоннымъ желаніемъ идти на войну, но ихъ смущалъ слишкомъ юный его возрастъ, о чемъ они перекинулись замѣчаніями на французскомъ языкѣ, чтобы онъ ихъ не понялъ...
-- Возьмите, возьмите меня съ собой на войну! продолжалъ упрашивать Степа.