-- Хорошо, Степа, я исполню твое желаніе, сказалъ князь, не хотѣвшій огорчить его, ты поѣдешь со мной на войну, но, до тѣхъ поръ, пока я буду занятъ моими ополченцами, останься здѣсь.
-- Я самъ хотѣлъ просить васъ объ этомъ, князь милостивый, вскричалъ обрадованный мальчикъ, котораго невольно тревожила мысль, что, въ ожиданіи поѣздки на войну, ему придется жить на глазахъ старой княгини.
IV.
5-го Августа, какъ разъ наканунѣ праздника Преображенія Господня, Наполеонъ подступилъ къ Смоленску, куда къ этому же времени прибыло немало и нашего русскаго войска, расположившагося не только поблизости города, но даже на всѣхъ почти его улицахъ.
Пальба съ обѣихъ сторонъ началась съ самаго ранняго утра; отъ множества брошенныхъ непріятелями въ городъ бомбъ и ядеръ, городъ загорался по разнымъ направленіямъ. Дома, сады, церкви -- все дѣлалось жертвою пламени. Густой пороховой дымъ застилалъ дневной свѣтъ, жители въ ужасѣ прятались по подваламъ или убѣгали спасаться въ сосѣдніе лѣса. Крики, вопли и стоны раненыхъ надрывали душу. Около Благовѣщенской церкви, гдѣ хранилась чудотворная икона Смоленской Божіей Матери, стоялъ Гусарскій полкъ, тотъ самый, въ которомъ теперь уже находился князь Иванъ Иларіоновичъ Холмскій, и при немъ его маленькій казачекъ, Степа.
Гусары съ нетерпѣніемъ ожидали своей очереди вступить въ битву съ французами.
-- А не отстоять намъ, кажется, Смоленска, печально проговорилъ одинъ изъ гусарскихъ офицеровъ, подъѣзжая верхомъ на лошади къ князю.
-- Почему вы такъ думаете? спросилъ послѣдній.
-- Потому, что перевѣсъ на сторонѣ французовъ.
-- Это ничего не значитъ; на войнѣ счастье часто бываетъ измѣнчиво.