Чѣмъ дальше отходилъ онъ отъ дома священника, тѣмъ больше охватывалъ его страхъ отъ всѣхъ тѣхъ криковъ и шума, которые раздавались кругомъ, отъ грома орудій, отъ вида пожарища... Онъ рѣшилъ. вернуться назадъ и не уходить изъ дома раньше разсвѣта, какъ ему совѣтовали отецъ Павелъ и Шаховской, но, находясь подъ вліяніемъ испуга и волненія, повернулъ по ошибкѣ не туда, куда слѣдовало, и, заворачивая изъ улицы въ улицу, окончательно сбился съ пути. Народа ему попадалось на встрѣчу очень много; но каждому было самому до себя, никто не обращалъ вниманія на его разспросы. Всѣ куда-то стремились, куда-то бѣжали.
-- Спасайтесь, православные, спасайтесь, кто можетъ! Спасайтесь отъ лютыхъ враговъ... Перебьютъ они, окаянные, всѣхъ насъ, христіанъ православныхъ! выкрикивалъ сѣдой старикъ-странникъ, съ котомкою за спиной и съ длиннымъ посохомъ въ рукѣ.
Степа узналъ въ немъ знакомаго всему Смоленску юродиваго Гришу, слова котораго всегда считались вѣщими, и, какъ бы невольно повинуясь его приказанію, ничего не думая, ничего не соображая, примкнулъ къ поровнявшейся съ нимъ въ эту минуту группѣ убѣгавшихъ изъ Смоленска жителей.
Что касается нашего войска, то, по приказанію главнокомандующаго, оно дѣйствительно уже выступило на Московскую дорогу, а Наполеонъ со своими полчищами, на слѣдующее утро, т. е. 6-го Августа, въ день праздника Спаса Преображенія,-- вступилъ въ Смоленскъ, представлявшій собою груду развалинъ и пепла. Онъ смотрѣлъ сумрачно на опустѣвшій и пылавшій городъ, гдѣ надѣялся найти и съѣстные припасы и удобное помѣщеніе; но надежда его не осуществилась. Изъ 2050 домовъ Смоленска, въ немъ не уцѣлѣло и половины, ни о какихъ запасахъ нечего было и думать, а изъ жителей осталось на мѣстѣ самое ничтожное количество... При видѣ всего этого, Французы разсвирѣпѣли и съ бѣшенствомъ стали разрушать огнемъ и мечомъ все, что подвертывалось подъ руку... Нося имя Христіанъ, они теперь, словно позабывъ объ этомъ, разбойнически врывались въ уцѣлѣвшія отъ пожара церкви, расхищали церковную утварь, а у священнослужителей и причетниковъ силою выпытывали, гдѣ спрятаны деньги и драгоцѣнности.
Такимъ образомъ продолжалось нѣсколько дней; наконецъ, 11 числа, Наполеонъ покинулъ Смоленскъ и двинулъ свою армію по направленію къ Москвѣ. Онъ полагалъ, что путь туда для него теперь открытъ, и, такъ сказать, освѣщалъ себѣ этотъ путь пожарами.
Города, мѣстечки, села, мимо которыхъ проходили французы, все гибло отъ пламени.
Время нашествія французовъ напоминало Россіи тяжелую эпоху нашествія Батыя и призывало русскій народъ ко всеобщему вооруженію. Какъ только французы вступили въ Смоленскую губернію, такъ жители ея возстали и вооружились, чѣмъ попало... Изъ крестьянъ и горожанъ составлялись пѣшіе и конные отряды, среди которыхъ можно было встрѣтить и сѣдого старика, и подростка -- мальчика, и даже бабу съ рогатиной или топоромъ. Такихъ отрядовъ было много, они большею частію укрывались въ лѣсахъ, и оттуда, подкарауливъ небольшой отъ арміи отставшій отрядъ непріятелей, накидывались на него неожиданно; въ одинъ изъ подобныхъ крестьянскихъ отрядовъ попалъ и Степа, который послѣ своего побѣга изъ Смоленска, не найдя гусарскаго полка, гдѣ служилъ его князь,-- очень радъ былъ возможности, хотя чѣмъ-либо, быть полезнымъ дорогой родинѣ.
V.
Съ отъѣздомъ князя Ивана Иларіоновича на войну, старая княгиня сдѣлалась еще раздражительнѣе. Она не могла примириться съ мыслью, что Ивану Иларіоновичу, въ концѣ концовъ, все-таки удалось поставить на своемъ, то есть, вопреки ея эгоистическому желанію, уйти на войну. Долго и давно она боролась съ желаніемъ сына быть военнымъ, но бороться долѣе, при настоящемъ положеніи дѣла, уже признавала неудобнымъ. Она срывала свой гнѣвъ на всѣхъ,-- главнымъ же образомъ, конечно, страдала прислуга, не исключая даже старой Мироновны. Крѣпостная Мироновна вынянчила самого князя, а теперь няньчила его маленькаго Митю, единственное существо въ мірѣ, которое оставляла княгиня въ покоѣ, навѣрно, потому что онъ былъ ужъ очень маленькимъ. Войдя однажды въ комнату малютки, она застала его въ слезахъ. Оказалось, что ребенокъ уронилъ любимую фарфоровую лошадку и разбилъ ее. Мироновна стояла около, стараясь его успокоить, но, чѣмъ больше она его уговаривала, тѣмъ больше онъ кричалъ.
Княгиня накинулась на Мироновну, упрекая ее въ недосмотрѣ. Развѣ ты не знала, какъ Митя любитъ эту лошадку? ты не должна была допускать, чтобы ребенокъ ее разбилъ! Мироновна едва открыла ротъ, чтобы сказать что-то въ свое оправданіе, какъ княгиня перебила ее, угрожая, что отставитъ ее отъ должности няни. Старушка сначала расплакалась, а потомъ, потерявъ терпѣніе, начала возражать. Неизвѣстно, чѣмъ бы все кончилось, но тутъ вдругъ, совершенно для обѣихъ ихъ неожиданно,-- дверь, ведущая въ сосѣднюю комнату, растворилась, и на порогѣ появился дворецкій, блѣдный, взволнованный.