-- Мучки смолоть требуется? отозвался Ефимъ, теперь не могу, всѣ дни заняты; привози на той недѣлѣ.
-- Нѣтъ, не то; совсѣмъ не то.
Ефимъ взглянулъ на него съ любопытствомъ: какое другое дѣло могъ имѣть до него Никаноръ?.. Между ними ничего не было общаго. Никаноръ занималъ должность лѣсничаго,-- лѣса караулилъ, а онъ споконъ вѣка работалъ на мельницѣ.
-- Мальчёнка тебѣ привезъ... продолжалъ Никаноръ.
-- Мальчёнка?-- На что же онъ мнѣ?
-- Пріюти на зиму; онъ сирота бездомный, жилъ лѣто въ пастухахъ, тутъ недалеко, въ сельцѣ Ивановскомъ,-- знаешь? да на горе, должно быть простудился, слегъ -- двѣ недѣли пластомъ пролежалъ, и теперь такъ ослабѣлъ, что въ поле уходить не можетъ... Крестьяне въ Ивановскомъ бѣдные, хлѣба мало, лишній человѣкъ каждому расчетъ составляетъ, тѣмъ болѣе, что время уже къ поздней осени подходитъ и пастуха скоро будетъ не надо... Если его оставить на селѣ, такъ онъ совсѣмъ замретъ отъ холода да голода. Думали мы, думали съ нашимъ деревенскимъ старостой, судили-рядили, какъ быть, куда мальчёнка пристроить до лѣта, да и вспомнили про тебя.
Ефимъ слушалъ своего собесѣдника съ большимъ вниманіемъ; но, по мѣрѣ того, какъ тотъ говорилъ, густыя нависшія брови его совсѣмъ насупились. Онъ привыкъ жить одинъ и присутствіе мальчика, о которомъ придется заботиться, казалось ему крайне стѣснительно. Онъ сначала наотрѣзъ отказался принять его, но лѣсничій продолжалъ просить и уговаривать мельника настолько убѣдительно, что, въ концѣ концевъ, Ефиму пришлось согласиться.
Степа,-- такъ звали мальчика,-- водворился на мельницѣ. Съ перваго же дня своего водворенія, онъ старался всѣми силами угождать старому мельнику: толково исполнялъ его порученія и, несмотря на все еще не проходившую послѣ болѣзни слабость, работалъ, какъ взрослый. Но мельникъ не цѣнилъ этого, относился къ мальчику холодно, при каждомъ удобномъ случаѣ бранилъ за всякій пустякъ, а то еще угощалъ и колотушками, попрекалъ кускомъ хлѣба и взваливалъ на него непосильныя работы.-- Степа все сносилъ безропотно; онъ зналъ, что кромѣ мельника, ему не у кого приклонить голову, и потому молчалъ, терпѣлъ и покорялся.
Жизнь бѣднаго мальчика, и до водворенія на мельницѣ, была незавидна. Онъ остался круглымъ сиротою пяти лѣтъ. Отецъ его, служившій солдатомъ, былъ убитъ въ 1805 году, во время сраженія при Аустерлицѣ въ Моравіи, когда союзныя войска Россіи, Австріи и Англіи воевали противъ Франціи. Спустя нѣсколько мѣсяцевъ послѣ смерти отца, умерла у мальчика и мать. Крестьяне сельца Ивановскаго, гдѣ она жила, изъ состраданія пріютили Степу. Пока онъ былъ совсѣмъ маленькій, его кормили даромъ, а съ десятилѣтняго возраста, уже заставили работать.-- Онъ насъ сначала овецъ, а потомъ коровъ, точнѣе выражаясь, исполнялъ должность пастуха. Жалованья ему не полагалось, а въ награду за его работу, крестьяне кое-какъ одѣвали его, кормили и давали ночлегъ въ каждой избѣ по очереди. Такимъ образомъ онъ прожилъ до тѣхъ поръ, пока лѣсничій привезъ его на мельницу слабаго, больного, никому не нужнаго... На новосельѣ для Степы потянулся рядъ тяжелыхъ дней,-- куда болѣе трудныхъ и скучныхъ, чѣмъ бывало въ деревнѣ. Тамъ -- онъ хотя съ ребятишками словомъ перекинется, а здѣсь -- со старикомъ Ефимомъ развѣ можно разговаривать? Ефимъ только бранитъ да кускомъ попрекаетъ.... Сядутъ, бывало, за столъ, Степѣ ничего въ горло не идетъ,-- иногда такъ и встанетъ голодный. Единственный отрадный часъ въ теченіе цѣлаго дня для Степы былъ тотъ, когда старикъ, съ наступленіемъ зимняго времени, посылалъ его въ лѣсъ за сухимъ валежникомъ, которымъ онъ топилъ печку. Въ лѣсу Степа отдыхалъ отъ домашней обстановки и часто, какъ ребенокъ, начиналъ рѣзвиться, пуская комья снѣга въ сидѣвшихъ на деревьяхъ воронъ.
Въ одну изъ такихъ прогулокъ, когда онъ, наложивъ полныя салазки валежника, уже собирался тащить ихъ на мельницу, по близости, въ занесенныхъ снѣгомъ кустахъ, послышался не то шорохъ, не то какой то жалобный пискъ.-- Степа въ первую минуту немного испугался, но потомъ, не видя ни откуда грозившей опасности, бросилъ салазки, и направился по тому направленію, откуда раздавались эти странные звуки. Пробираясь въ сугробахъ, перескакивая съ кочки на кочку, онъ наконецъ вышелъ изъ чащи лѣса на дорогу, ведущую въ сосѣднее село. Пискъ между тѣмъ слышался явственнѣе, хотя съ каждой минутой становился слабѣе. Степа ускорилъ шагъ и, нѣсколько минутъ спустя, достигнувъ наконецъ цѣли, замѣтилъ барахтавшагося въ снѣгу щенка. Маленькія лапки его совсѣмъ окоченѣли отъ холода, онъ старался встать, но у него на это не хватало силы.