Усѣвшись группами около разведенныхъ костровъ, мужички съ оживленіемъ разсуждали о своей схваткѣ съ французами и о томъ, какъ имъ удалось освободить изъ плѣна старую княгиню.
Степа не принималъ участія въ общей бесѣдѣ; онъ былъ слишкомъ взволнованъ неожиданною встрѣчей съ матерью своего благодѣтеля и всѣмъ тѣмъ, что она ему высказала. Впечатлительный по натурѣ, онъ не могъ равнодушно вспомнить о томъ, какъ эта гордая, надменная женщина, передъ которою трепеталъ весь домъ, смиренно просила прощенія у него, маленькаго, ничтожнаго, ни кому ненужнаго человѣчка....
Примостившись на пнѣ, подъ высокой сосной, Степа, не обращая вниманія на окружающихъ, увлекаясь своими думами, продолжалъ сидѣть неподвижно до тѣхъ поръ, пока наконецъ главный вожакъ отряда напомнилъ о томъ, что пора идти дальше. Всѣ поднялись съ мѣста.
Въ эту минуту по дорогѣ, гдѣ только что происходила вышеописанная схватка,-- снова послышался конскій топотъ. Полагая, что это, навѣрное, опять французы, крестьяне поспѣшили имъ навстрѣчу, живо приготовившись къ вторичной схваткѣ, но, вмѣсто французовъ, оказались русскіе.
Точно такой же отрядъ, только не пѣшихъ, а конныхъ добровольцевъ, въѣхалъ въ лѣсъ, съ расчетомъ въ тѣни тоже отдохнуть.-- Когда всѣ спѣшились, т. е. сошли съ сѣделъ, то начался общій разговоръ, изъ котораго Степа узналъ, что конный отрядъ добровольцевъ направляется на борьбу съ французами, въ подмогу ополченцамъ.
Прислушиваясь къ голосамъ разговаривающихъ, Степа, очень утомленный за день, совершенно для себя неожиданно, склонилъ голову и крѣпко заснулъ. Во снѣ ему уже грезился князь, грезилась кровопролитная война съ французами.... грезилась старая княгиня смотрѣвшая на него то злыми, то ласковыми глазами....
-- Пора въ походъ, братцы, раздалась вдругъ въ лѣсу команда, и Степа мгновенно проснулся.
Голосъ говорившаго показался ему знакомымъ, онъ соскочилъ съ мѣста, живо проюркнулъ между рядами вооруженныхъ крестьянъ, и каково же было его удивленіе, когда онъ вдругъ увидѣлъ впереди ихъ сидѣвшаго на лошади товарища княжескаго, Николая Николаевича Шаховского, одѣтаго въ мужицкій суконный кафтанъ и высокую поярковую шляпу.
-- Баринъ! Николай Николаевичъ! смѣло крикнулъ Степа.
-- Степа! удивился Шаховской, ты откуда?