-- Ну что, звѣзда!...
-- Звѣзды съ хвостомъ только передъ войною и показываются...
Въ отвѣтъ на такое замѣчаніе, всѣ стоявшіе по близости, начали единогласно повторять, что, въ случаѣ надобности, готовы драться за батюшку Царя до послѣдней капли крови...
А батюшка Царь, между тѣмъ, подъѣзжалъ уже къ селу Покровскому, гдѣ его ожидала такая же громадная толпа.
Старичекъ-священникъ мѣстной церкви, держа въ рукахъ напрестольный крестъ, вышелъ Государя встрѣтить въ сопровожденіи діакона, несшаго въ рукахъ зажженую восковую свѣчу, пламя которой даже не колыхалось, настолько тиха и безвѣтренна была эта чудная, лѣтняя ночь!
Поровнявшись со священникомъ, Императоръ приказалъ кучеру остановиться, вышелъ изъ коляски, поцѣловалъ святой крестъ и, склонивъ свою вѣнценосную голову, снова сѣлъ въ экипажъ, чтобы ѣхать далѣе. Собравшійся народъ долго провожалъ его восторженными криками, которые точно также повторялись при въѣздѣ его въ Москву. Вѣсть о томъ, что Государь прибылъ и находится въ Кремлѣ,-- быстро облетѣла городъ; съ наступленіемъ слѣдующаго дня, обрадованные его пріѣздомъ Москвичи вереницею потянулись по направленію къ Кремлю, гдѣ скоро набралось такое множество народа, что вновь прибывшимъ уже не хватало мѣста. Всѣ тѣснились впередъ, каждому хотѣлось пробраться ближе къ такъ называемому "Красному крыльцу," которымъ Императоръ долженъ былъ пройти въ Успенскій соборъ. Чтобы лучше Государя увидѣть, многіе забрались въ Кремль чуть ли не съ первыми лучами восходящаго солнца. Въ числѣ этихъ многихъ находился и Степа, отпросившійся у старшаго повара еще наканунѣ.
Ровно въ 9 часовъ на Ивановской колокольнѣ загудѣлъ большой колоколъ, и среди народа появилась статная фигура Александра I съ его открытымъ, добрымъ лицомъ и кроткой, ласковой улыбкой... Степа не могъ оторвать глазъ отъ этого прекраснаго, выразительнаго лица; ему казалось, что предъ нимъ стоитъ не человѣкъ, а ангелъ... Онъ смотрѣлъ на него съ нѣмымъ благоговѣніемъ, не обращая вниманія ни на что остальное... А кругомъ, по прежнему, раздавались громкіе, восторженные крики народа, которые сливались вмѣстѣ съ оглушительнымъ звономъ колоколовъ, раскатистымъ эхомъ относились куда-Та далеко.
-- Всѣ мы, готовы, въ случаѣ надобности, пролить нашу кровь за тебя, батюшка нашъ Царь православный!
-- Наша надежда.... Наше счастье! Громко кричали въ толпѣ.
Народный энтузіамъ не имѣлъ предѣловъ, толпа тѣснилась къ своему обожаемому монарху, съ толпою двигался и Степа, который, въ концѣ концовъ, совершенно для себя неожиданно, очутился такъ близко къ Государю, что Государь, проходя мимо и случайно встрѣтившись съ нимъ взоромъ, погладилъ его рукою по обнаженной головѣ. Электрическимъ токомъ прикосновеніе руки Государя пробѣжало по тѣлу Степы. Онъ сразу почувствовалъ въ себѣ такое благоговѣніе, такую безграничную любовь и преданность къ этому ангелу-человѣку, такую готовность служить ему, не щадя собственной жизни, что, не будучи въ состояніи молчать далѣе, крикнулъ за остальными: "ты наша надежда, наше счастіе... всѣ мы готовы умереть за тебя!"