-- Чего ему надо, грѣхъ его вѣдаетъ,-- говорили часовые, и чтобы разрѣшить вопросъ, позвали одного изъ строгановскихъ слугъ, находившихся постоянно при атаманѣ, прося его перевести непонятныя рѣчи.
Слуга кое-какъ вступилъ въ объясненіе съ пріѣзжимъ и послѣ первыхъ же.словъ послѣдняго громко расхохотался.
-- Чего ты, чего?-- допытывались часовые.
-- Да какъ, братцы, не смѣяться: это пугало говоритъ, что князь его привезъ свою дочку нашему атаману сватать.
-- Вотъ-те и разъ, атаманшу Богъ послалъ!-- и казаки разразились громкимъ смѣхомъ.
Пріѣзжій однако такъ настойчиво требовалъ, чтобы атаманъ его принялъ, что доложить Ермаку пришлось.
Ермакъ, конечно, очень удивился такому предложенію, и хотя жениться совсѣмъ не собирался, но князя все-таки принялъ.
-- Я явился къ тебѣ, чтобы доставить нѣкоторые дары и предложить въ жены мою дочь!-- торжественно заговорилъ князь, войдя въ шатеръ Ермака вмѣстѣ съ княжною, лицо которой было закрыто.
Съ этими словами онъ сдернулъ покрывало, и Ермакъ увидѣлъ передъ собой косую, сплющенную рожицу молодой дѣвушки.
-- Скажи ему,-- обратился онъ къ переводчику, едва удерживаясь отъ смѣха,-- что невѣста мнѣ очень нравится, и я непремѣнно бы на ней женился, еслибъ только нашъ законъ не запрещалъ вѣнчаться съ иновѣркой; но когда будешь говорить, пожалуйста не смѣйся.