-- Съ сегодняшняго дня о старомъ поминать не станемъ; гнѣвъ мой перешелъ на милость!-- воскликнулъ царь, когда чтеніе окончилось, и милостиво протянулъ Кольцу руку, которую тотъ почтительно поцѣловалъ.
Данное слово Грозный царь сдержалъ въ точности: Кольцо и его товарищей онъ пожаловалъ деньгами, сукнами; казакамъ, которые находились въ Сибири, приказалъ послать большое жалованье, а, Ермаку -- шубу со своего царскаго плеча, серебряный ковшъ и два дорогіе доспѣха; кромѣ того онъ еще велѣлъ написать къ Ермаку милостивую грамоту, величая его въ этой грамотѣ "Княземъ Сибирскимъ", а въ помощь къ казакамъ снарядилъ двухъ воеводъ съ пятью сотнями стрѣльцовъ.
Когда Иванъ Ивановичъ Кольцо съ воеводами, да ратными людьми снова вернулся въ Сибирь и объявилъ государеву милость, то радость Ермака и остальныхъ казаковъ была безгранична; началось у нихъ веселье -- такое, какого давно, давно никто не запомнилъ, а бѣда между тѣмъ ужъ къ нимъ въ двери стучалась...
Зима стояла суровая, сибирская -- носа нельзя было высунуть изъ избы, такъ что казаки не могли ни охотиться, ни рыбу ловить, и терпѣли большое, лишеніе. Отъ недостатка свѣжей пищи среди нихъ скоро начались разныя болѣзни, потомъ голодъ... Людей перемерло порядочно... А тутъ и другое лихо нежданно-негаданно приключилось. Одинъ сибирскій князекъ, по имени "Карача", обманомъ заманилъ къ себѣ Кольцо съ 40 товарищами и перерѣзалъ всѣхъ до единаго. Узнавъ про это, окрестные народы тоже поднялись на казаковъ и окружили городъ Сибирь, гдѣ находился Ермакъ. Казаки и стрѣльцы его долго отстаивали городъ, но такъ какъ количествомъ ихъ было не много, то бороться приходилось трудно; съѣстные припасы у Ермака стали кончаться, и онъ рѣшился на отчаянное дѣло: ночью, когда татары спали, казаки по его приказанію вышли изъ города и, тихо подкравшись къ становищу Карачи, въ свою очередь принялись рѣзать тамъ всѣхъ поголовно.
Всполошились татары; крикъ, стонъ стоялъ неумолкаемый, но въ потемкахъ они никакъ не могли разобраться; когда же наконецъ занялась заря, то прибодрились, а казаки, не будь дураками, живо забрались въ обозъ Карачи и давай оттуда отстрѣливаться.
Не выстояли татары и въ концѣ концовъ пустились въ бѣгство вмѣстѣ съ Карачею. Тогда Ермакъ вышелъ изъ засады, чтобы догнать ихъ; такимъ образомъ бѣда Ермака миновала, но миновала уже въ послѣдній разъ.
VII.
Смерть Ермака.
Стояла лѣтняя пора; въ городѣ Сибири только что началась ярмарка, на которую ожидали богатыхъ купцовъ изъ одной далекой басурманской страны. Купцы эти всегда приходили къ урочному времени, а тутъ вдругъ почему-то замѣшкались. Ермакъ сталъ развѣдывать, какая тому причина, и вскорѣ узналъ, будто царь Кучумъ купцовъ не пропускаетъ.
-- А, коли такъ, то я имъ покажу себя! вскричалъ онъ сердито, и немедленно отобравъ 50 человѣкъ самыхъ отважныхъ казаковъ, пустился съ ними на выручку купцамъ вверхъ по Иртышу. Цѣлый день плыли они впередъ, и все противъ теченія, не разъ на берегъ выходили, но ни купцовъ, ни кучумовыхъ людей нигдѣ не встрѣтили; притомились казаки, надо было имъ дать отдыхъ. Ермакъ повернулъ назадъ, причалилъ къ острову, велѣлъ привязать лодки и выходить на ночлегъ. Казаки поспѣшили раскинуть шатры и сейчасъ же завалились спать, причемъ были - настолько неосторожны, что даже сторожей не выставили. Ночь выдалась темная, ненастная, точь въ точь такая, какъ тогда, когда Ермакъ задумалъ идти покалякать со старухой Власьевной... Утомленные трудовымъ днемъ, казаки заснули какъ убитые и про татаръ совершенно забыли, а татары между тѣмъ не только не спали, но даже не дремали... Кучумъ цѣлый день не терялъ изъ виду Ермакова слѣда. Дождавшись ночи, онъ послалъ одного татарина отыскать ведущій къ острову бродъ, такъ какъ лодокъ у татаръ не было, и иначе попасть на островъ они не могли. Тутъ слѣдуетъ замѣтить, между прочимъ, что посланный на развѣдку татаринъ былъ раньше за что-то приговоренъ къ смерти, и что Кучумъ теперь обѣщалъ его помиловать, если онъ только доберется до казаковъ незамѣтнымъ образомъ.