Татаринъ отправился, нащупалъ бродъ, высмотрѣлъ казаковъ и скоро вернулся къ Кучуму. Кучумъ не хотѣлъ вѣрить, что казаки улеглись всѣ спать и сторожей не выставили.
-- Проберись вторично къ казакамъ и стащи у нихъ первое, что попадетъ подъ руку, тогда повѣрю,-- сказалъ онъ татарину.
Татаринъ послушался, перешелъ рѣку, какъ кошка, подползъ къ одному изъ шатровъ, просунулъ подъ него руку и, вытащивъ оттуда три ружья, ползкомъ добрался до берега, чтобы доставить все это Кучуму.
Запрыгало отъ радости сердце Кучумово, который въ сопровожденіи громадной толпы татаръ немедленно сталъ переправляться черезъ рѣку, но такъ тихо и съ такой опаской, что казаки за воемъ вѣтра рѣшительно ничего не слыхали, и очнулись только тогда, когда большая половина ихъ оказалась перерѣзанною; остальные тоже всѣ погибли... Только два-человѣка уцѣлѣло: одинъ добрался до города Сибири и принесъ грустную вѣсть про гибель товарищей, другой былъ самъ Ермакъ, который, услыхавъ суматоху и рѣзню, вскочилъ наконецъ на ноги и сталъ сзывать своихъ удалыхъ молодцовъ, но молодцы на этотъ разъ не могли откликнуться на зовъ атамана: одни лежали уже мертвыми, другіе еле копошились... Увидѣлъ Ермакъ, что дѣло плохо, порубилъ съ досады нѣсколько человѣкъ татаръ и бросился скорѣе къ лодкамъ, но лодки, на его несчастье, отнесло вѣтромъ на середину рѣки... Тогда онъ кинулся въ воду, надѣясь добраться до нихъ вплавь, а тутъ, глядь, новая бѣда приключилась: бѣдняга, отъ тяжести надѣтыхъ на немъ желѣзныхъ доспѣховъ, опустился ко дну и умеръ, не докончивъ начатаго дѣла.
Горько плакали казаки по любимомъ атаманѣ, послѣ смерти котораго имъ въ Сибири уже дѣлать было нечего; они собрались, и вмѣстѣ съ царскими воеводами вернулись въ Русь.
Кучумъ же вошелъ опять въ городъ Сибирь, надѣясь зажить тамъ по старому, но надежды его не сбылись; убѣжавшіе изъ Сибири казаки, нѣсколько времени спустя, пришли съ новою ратью и живо забрали въ свои руки сначала все то, что раньше завоевалъ Ермакъ, а потомъ и дальше пошли, благодаря чему въ концѣ концовъ случилось такъ, что вся огромная страна, которая нынѣ зовется Сибирью, сдѣлалась русскою землею.
Память о Ермакѣ Тимофѣевичѣ сохранилась въ народѣ и до нашихъ дней. Въ городѣ Тобольскѣ (неподалеку отъ мѣста, гдѣ находилась древняя столица хана), ему воздвигнутъ въ 1882 году великолѣпный памятникъ, а объ удалыхъ казакахъ (не только потомкахъ его бывшей разбойничьей шайки), но обо всѣхъ, которые жили на Руси и въ то время, и позднѣе -- въ русской исторіи говорится много интереснаго.
Казацкія общества вообще образовались въ половинѣ XV вѣка.
Сначала казаки были народъ вольный, такъ называли они себя, такъ звали ихъ и государи; долгое время они сами собой выбирали себѣ гетмановъ или атамановъ (начальниковъ), воевали съ кѣмъ хотѣли, мирились когда хотѣли, но потомъ, мало-по-малу, пошло иначе.