Ворожея.
А Ермакъ Тимофѣевичъ тѣмъ временемъ съ трудомъ пробирался по узкой извилистой тропинкѣ, версты за двѣ отъ того мѣста, гдѣ пылали костры и гдѣ находилась его разбойничья шайка.
Онъ былъ высокъ ростомъ, лицомъ пригожъ, осанкой сановитъ; изъ роду происходилъ простаго, но разумъ имѣлъ замѣчательный; сначала находился въ бурлацкой артели кашеваромъ,-- тамъ его и прозвали Ермакомъ, потому что артельный таганъ назывался "ермакъ", а настоящее, крещеное имя его было Василій.
Работа бурлацкая Ермаку, однако, скоро надоѣла, прискучила... Затосковалъ онъ по вольной жизни, и пошелъ къ донскимъ казакамъ, которые вскорѣ за смѣлый нравъ, за удаль, да за великую силу, выбрали его старшиной надъ одною изъ станицъ, но Ермаку и тутъ раздолья показалось мало... Его все тянуло дальше... дальше... Тянуло туда, гдѣ гуляютъ забубенныя головы на полной свободѣ... Онъ набралъ себѣ шайку молодцовъ и ушелъ съ ними на Волгу разбойничать... Но -- вернемся къ разсказу.
И такъ, съ трудомъ пробираясь по узкой извилистой тропинкѣ, Ермакъ направлялся къ оврагу, въ самой глубинѣ котораго находилась маленькая, покривившаяся отъ времени, лачужка старой ворожеи Власьевны.
Около Сорока лѣтъ почти жила тутъ эта загадочная женщина; знали ее всѣ окружные жители, но въ точности никто не помнилъ, когда именно она туда поселилась; только старики помнили Власьевну еще молодой, красивой, съ черными огневыми глазами, ласковымъ взглядомъ, доброю, привѣтливою рѣчью.
Почему она перебралась въ такую трущобу -- имъ было не извѣстно, но они утверждали, будто въ старину въ этой самой лачугѣ жила какая-то злая колдунья, которая никому не давала спуску и которой всѣ очень боялись; затѣмъ колдунья вдругъ куда-то пропала, а на ея мѣстѣ появилась Власьевна.
Съ той поры, въ проклятой людьми лачужкѣ, на мѣсто прежнихъ недобрыхъ рѣчей, каждый встрѣчалъ теплое слово: порубятъ-ли кого, лихоманка-ли приключится, или порча какая; -- сейчасъ бѣгутъ къ Власьевнѣ: она приметъ, обласкаетъ, разспроситъ, и непремѣнно дастъ такого снадобья, что всякій недугъ словно рукой сниметъ.
Услыхавъ случайно про все это, Ермакъ задумалъ тоже пойти съ нею покалякать, о чемъ однако не предупредилъ не только никого изъ своихъ удалыхъ молодцовъ, а даже друга-пріятеля Ивана Ивановича Кольцо.
Спустившись съ большимъ трудомъ по крутому обрыву, онъ наконецъ остановился около избушки и уже хотѣлъ взяться за скобку двери, какъ вдругъ, можетъ быть въ первый разъ въ жизни, почувствовалъ такой страхъ, что хотѣлъ даже воротиться.