— Безусловно.
— А уж я-то как боялась, — заметила Гаша, все время молча слушавшая разговор матери с сыном; — знаешь, Мишута, когда я устанавливала клетку и корзинку на извозчичьи дрожки, у меня руки дрожали.
— А, между тем, глядя на тебя ничего нельзя было заметить.
— Еще бы, Миша! Я не хотела раньше времени тебя огорчать… Ведь вот ничего же не случилось, представление прошло самым блестящим образом, и завтра повторится то-же самое…
— Сегодня, правда, оно прошло как нельзя лучше, но что будет завтра — неизвестно.
— Завтра повторится то-же самое, это не подлежит сомнению, — с уверенностью проговорила Мария Ивановна, — господин Фриш, в данном случае, человек опытный; если бы он хоть немного сомневался, то поверь, никогда бы не стал так настоятельно требовать, чтобы ты пришел завтра.
— И никогда бы не отдал даже части моего жалованья, — добавила Гаша; — я его хорошо знаю, он деньгами дорожит больше всего. Но, однако, какая же я завтра буду богатая! — добавила она после минутного молчания.
Мария Ивановна и Миша улыбнулись.
— Вы знаете, сколько у меня будет денег? — продолжала девочка; — более десяти рублей, разве это не богатство, разве это не капитал? Но вы должны взять себе все целиком.
— Это почему?