-- Да, папочка, безъ него мы бы пропали, замѣтила Настя, крѣпко поцѣловавъ брата.
Вася улыбнулся.
Григорій Григорьевичъ еще нѣсколько минутъ проговорилъ съ дѣтьми, затѣмъ, предположеніе его сбылось: потерпѣвшимъ бѣдствіе была оказана помощь; большинство женщинъ и дѣтей лишившихся крова, получило немедленно пріютъ въ полицейскихъ домахъ, въ домѣ трудолюбія, и въ нѣкоторыхъ высокихъ частныхъ домахъ, въ одномъ изъ послѣднихъ водворились и наши маленькіе герои.
Леночка, всегда отличавшаяся болтливостью и тутъ осталась себѣ вѣрна; очутившись въ большой, теплой комнатѣ, за кружкой чая, съ толстымъ ломтемъ хлѣба, намазаннаго масломъ -- она безъ умолку разсказывала всѣмъ кто только не отказывался ее слушать, о геройскомъ подвигѣ Васи и о томъ что безъ него, онѣ навѣрное бы погибли.
Вода между тѣмъ уходила на убыль, но оживленіе среди переполошившихся жителей гавани, продолжалось долго; вездѣ раздавались жалобы по поводу порчи вещей: "убытки, убытки и убытки" слышались со всѣхъ сторонъ отовсюду. Въ числѣ прочихъ, отъ убытковъ пострадалъ и Григорій Григорьевичъ, но онъ былъ такъ доволенъ и благодаренъ Богу что дѣти его живы, что объ убыткахъ уже не думалъ, съѣздилъ за женою, и на слѣдующій же день, принялся по мѣрѣ возможности водворять порядокъ.
Изъ записокъ дяди Вани.
До четырнадцати лѣтняго возраста меня воспитывали дома; я былъ единственный сынъ покойной моей матери, которая потерявъ мужа, (т. е. моего отца) убитаго въ 1878 году, во время послѣдней турецкой войны -- сосредоточила на мнѣ одномъ, всю свою любовь и привязанность; она не допускала мысли о разлукѣ со мною, не отдавала учиться ни куда, къ намъ ходили учителя и преподаватели по разнымъ предметамъ, я ежегодно держалъ переходные экзамены изъ класса въ классъ, слѣдя такимъ образомъ за общимъ курсомъ гимназіи и находясь дома. Въ концѣ концовъ однако, это положеніе стало тяготить меня.
"Вѣчно пришпиленъ къ женской юбкѣ... поддразнивали меня товарищи... И я по своему легкомыслію, въ душѣ -- съ ними вполнѣ соглашался, но какъ юноша благовоспитанный, громко этого ни кому никогда не высказывалъ. Но вотъ надо мною разразилась бѣда.-- Я лишился матери... Похоронивъ ее, сталъ просить моего опекуна непомѣщать меня ни въ какое учебное заведеніе, и сознавшись чистосердечно, что до сихъ поръ проходилъ курсъ гимназіи только для того чтобы не огорчить мать,-- въ глубинѣ души давно рѣшилъ, при первой возможности все это бросить и поступить въ юнги на какое нибудь иностранное судно, чтобы совершить кругосвѣтное плаваніе.
-- Начитался Майнъ-Рида -- насмѣшливо отозвался опекунъ.
-- Да, вы правы; я имъ зачитывался; это была моя единственная отрада; разрѣшите же мнѣ привести задуманный планъ въ исполненіе -- умоляю васъ!