Никакое перо не въ состояніи описать пережитыя нами мученіи за время пребыванія въ этой отвратительной пещерѣ; даже теперь, при одномъ воспоминаніи о ней, у меня пробѣгаетъ дрожь по всѣму тѣлу: со стѣнъ пещеры сочилась вода, кроты, змѣи и прочіе разные гады выползали изо всѣхъ угловъ. Насъ постоянно охватывалъ какой-то леденящій холодъ; свѣту -- мы почти не видѣли, такъ какъ онъ проглядывалъ только изъ наружнаго входа, заставленнаго досками; разводить же огонь намъ запрещалось. Ни одѣялъ, ни подушекъ мы не имѣли, спали на голой землѣ, вслѣдствіе чего всѣ наши члены, какъ бы одеревенѣли и мѣстами покрылись страшными нарывами; питались мы одними сухарями, и чтобы хотя немного размягчить ихъ, мокали въ сочившуюся по стѣнамъ грязную плеснючую воду.
Однажды, одинъ изъ пиратовъ сжалился надъ нами, и принесъ цѣлую кружку отличнаго, краснаго вина; каждый изъ насъ съ жадностью выпилъ по нѣскольку глотковъ, заботясь о томъ, чтобы этого драгоцѣннаго напитка хватило на возможно дольшій срокъ.
Вино сразу ободрило и согрѣло насъ, проливая пріятную теплоту по всѣму тѣлу, но въ общемъ, мы все-таки страшно тяготились своимъ пребываніемъ въ нашей ненавистной пещерѣ. Сперва мы считали дни и часы, надѣясь, что насъ въ концѣ-концовъ выпустятъ, но, потомъ, нами овладѣло полное отчаяніе, мы даже перестали разговаривать, молитва служила намъ единственнымъ утѣшеніемъ. По цѣлымъ часамъ, порою, стояли мы на колѣняхъ, моля Господа помочь намъ скорѣе выбраться изъ засады.
Такимъ образомъ, прошелъ цѣлый мѣсяцъ; Францъ и я, еще довольно стойко переносили бѣдствіе, но бѣдный Генрихъ по натурѣ слабый и нервный, не выдержалъ, и заболѣлъ сильнѣйшей лихорадкой; я взялъ на себя трудъ за нимъ ухаживать, и восторжествовалъ когда увидѣлъ, что мнѣ удалось вырвать его изъ когтей смерти, а время, между тѣмъ, тянулось обычной чередой, всѣ дни проходили одинаково однообразно, сегодня какъ завтра -- завтра какъ вчера; но вотъ однажды до нашихъ ушей снова долетѣлъ грохотъ орудій.
Пиратъ, сторожившій насъ у входа, бросился на берегъ, чтобы посмотрѣть, что тамъ случилось, и я -- не долго думая, воспользовавшись его отсутствіемъ, тоже немедленно выползъ изъ пещеры, и съ наслажденіемъ вдохнувъ въ себя свѣжую струю чистаго воздуха, поспѣшилъ выбраться на пригорокъ, откуда отлично была видна вся бухта островка и часть моря, и откуда я скоро разглядѣлъ, что судно пиратовъ, повидимому, вступило въ борьбу съ трехмачтовымъ крейсеромъ, на которомъ развивался флагъ Соединенныхъ Сѣверо-Американскихъ Штатовъ.
Не подлежало сомнѣнію, что Американскій крейсеръ выйдетъ побѣдителемъ, такъ какъ онъ былъ во сто разъ больше и сильнѣе. Я воспрянулъ духомъ, видя въ этомъ наше спасеніе, и сейчасъ же вернулся въ пещеру обрадовать товарищей доброй вѣстью.
Францъ побѣжалъ убѣдиться воочію, въ истинѣ моихъ словъ, а несчастный Генрихъ едва еще передвигавшій ноги, вслѣдствіе болѣзни, просилъ меня помочь ему выйти и если можно дотащить до того мѣста, откуда я увидѣлъ Американское судно. Я, конечно, съ большимъ удовольствіемъ исполнилъ его желаніе; онъ съ трудомъ приподнялся съ земли, оперся на мое плечо обѣими руками, и осторожно переставляя ноги, вышелъ изъ пещеры; очутившись на воздухѣ, онъ въ первый моментъ даже покачнулся, но я во время успѣлъ его поддержать.
-- Ослабѣлъ -- иду словно старикъ,-- проговорилъ онъ едва слышно.
-- Пройдетъ, не огорчайся,-- возразилъ я, стараясь улыбнуться, и ускоривъ шагъ, менѣе чѣмъ черезъ пять минутъ довелъ его до пригорка.
Бой, между пиратами и американцами все еще продолжался; счастье видимо поворачивало на сторону американцевъ; былъ моментъ, когда пираты даже намѣревались дать тягу, но американцы, вѣроятно, руководствуясь какимъ нибудь личнымъ разсчетомъ, не допустили ихъ до этого, ловко заградивъ путь.