"Неужели и здѣсь нѣтъ? Неужели умеръ!" Мысленно повторялъ онъ самъ себѣ, не отрывая глазъ отъ чиновника.
-- Такой -- значится,-- проговорилъ наконецъ послѣдній,-- только онъ не плотникъ, а столяръ -- ну, да это ничего, можетъ написали по ошибкѣ, просите чтобы вамъ разрѣшили пройти къ нему, сами увидите.
-- Кого я долженъ просить?
-- Дежурнаго доктора, васъ сейчасъ къ нему проводятъ,-- добавилъ онъ,-- и обратившись, къ проходившему фельдшеру, приказалъ отвести мальчика въ пріемную.
Фельдшеръ повелъ Степу черезъ длинный, сводчатый корридоръ, на право и на лѣво находились палаты, больные лежали въ кроватяхъ. Когда Степа увидѣлъ перваго изъ нихъ, то ему показалось, что это его отецъ, онъ невольно хотѣлъ броситься къ нему, но, затѣмъ, всмотрѣвшись въ остальныхъ окружающихъ, нашелъ, что всѣ они, словно на одно лицо -- всѣ блѣдные, худые, всѣ одѣты одинаково... И печально склонивъ голову, пошелъ дальше.
-- Вотъ какъ разъ докторъ идетъ, я сейчасъ спрошу, обождите минуточку,-- сказалъ фельдшеръ, и подойдя къ высокому господину въ форменномъ сюртукѣ, что-то почтительно проговорилъ ему; господинъ кивнулъ головою. Тогда фельдшеръ сдѣлалъ знакъ Степѣ слѣдовать за нимъ, и нѣсколько минутъ спустя, остановившись около одной изъ кроватей прошепталъ едва слышно:
-- Вотъ кровать столяра Щербатова; тотъ ли это больной, котораго вы ищете?
Степа подошелъ ближе, и сталъ пристально всматриваться въ лежащаго на постелѣ старика съ длинной сѣдой бородой; глаза его были закрыты, дыханіе прерывисто, онъ видимо находился въ забытьѣ.
-- Ну что?-- Онъ?-- продолжалъ фельдшеръ.
Степѣ показалось, что въ интонаціи голоса фельдшера, слышалось нѣчто вродѣ досады, а потому, боясь разсердить его, онъ, самъ не зная для чего и почему -- машинально отвѣтилъ: "да".-- Хотя, собственно говоря въ глубинѣ души, почти оставался убѣжденъ, что человѣкъ этотъ для него совершенно посторонній. "Почемъ знать, можетъ быть, болѣзнь его такъ измѣнила, можетъ быть, онъ за время трехлѣтней почти разлуки, успѣлъ дѣйствительно состариться и измѣниться -- мелькнуло въ головѣ Степы, который не вдаваясь въ дальнѣйшія разсужденія, поспѣшно нагнулся къ рукѣ больнаго, поцѣловалъ ее и тихо проговорилъ: