Однажды, въ пасмурный, дождливый день, когда отецъ съ матерью уѣхали въ сосѣдній городъ за покупками, Петя -- по обыкновенію пробрался въ кабинетъ старушки, и заставъ ее на всегдашнемъ мѣстѣ сталъ просить разсказать что-нибудь интересное.
-- Что же разсказать, дружекъ, конечно, не сказку,-- не правда ли?
-- О, конечно, бабушка, не сказку, сказки разсказываютъ только маленькимъ дѣтямъ... у тебя и безъ сказокъ найдется много интереснаго.
Бабушка нѣсколько минутъ помолчала, какъ бы стараясь что-то припомнить, потомъ откашлялась, ласково взяла въ руки головку внука, положила къ себѣ на колѣни, и начала повѣствовать о томъ, какъ въ дни ея ранняго дѣтства въ 1812 году, отецъ ея воевалъ съ французами, а она оставалась съ матерью, въ этой самой деревнѣ (только домъ тогда былъ другой, теперь онъ давно уже срытъ) -- и вотъ, чуть, чуть не сдѣлалась жертвой разбойниковъ, которые цѣлыми шайками бродили по окрестнымъ селамъ.
-- Бродили тогда, бродятъ и теперь, не утерпѣла вставить старушка, недавно мнѣ разсказывала жена нашего священника, что къ ея знакомымъ забрались воры, и...
Тутъ рѣчь бабушки оборвалась, она услышала шорохъ въ дверяхъ, и невольно обернулась; обернулся и Петя. На порогѣ стояла горничная Паша.
-- Фу, какъ ты меня напугала!-- замѣтила ей бабушка.
-- А главное прервала интересный разсказъ, добавилъ Петя.
-- Виновата; простите.-- Я пришла просить позволенія сходить часика на два въ сосѣднюю деревню, мнѣ тамъ шьютъ кофточку, надо примѣрить.
-- Но, кажется, баринъ отпустилъ гулять и лакея, если ты уйдешь, мы останемся совершенно одни,-- возразила бабушка.