"Не остановились ли часы?" -- нѣсколько разъ повторялъ онъ самъ себѣ, но громко высказать эту мысль не рѣшался, зная, что отецъ подниметъ его на смѣхъ.
Въ восемь часовъ пріѣхалъ, заранѣе нанятый экипажъ, Игнатій вынесъ дорожныя вещи, уложилъ ихъ такъ, чтобы было удобно сидѣть, и пришелъ доложить: "все готово".
Переѣздъ на вокзалъ совершился быстро. Петю занимало все -- и та суета, которую онъ увидѣлъ на вокзалѣ, и бѣготня кондукторовъ, и толкотня среди провожающихъ и отъѣзжающихъ и звонки, и свистъ и пыхтѣніе паровоза, но среди всего этого, онъ все-таки не переставалъ думать о томъ, какъ пріятно было бы посчитаться съ разбойниками, которыхъ -- закрывъ глаза, представлялъ себѣ на столько живо, что они, словно, на самомъ дѣлѣ стояли передъ нимъ.
Быстро мчался поѣздъ впередъ, быстро мелькали деревья, поля съ пасущимися на нихъ стадами, крестьянскіе домики...
Въ дорогѣ пришлось пробыть двое сутокъ, на третьи, путешествіе окончилось; бабушка встрѣтила дорогихъ гостей съ распростертыми объятіями, и какъ только первый порывъ общей радости улегся, повела рѣчь о волновавшихъ ее страхахъ, разсказывала разные случаи нападенія злоумышленниковъ, не только ночью въ лѣсу, на проѣзжей дорогѣ, но даже въ домахъ, среди бѣлаго дня.
-- Вотъ у сосѣда недавно стащили со стола шкатулку съ золотыми вещами,-- сказала она въ заключеніе, я знаю, что за мною тоже слѣдятъ...-- добавила старушка, замѣтивъ на губахъ сына насмѣшливую улыбку, и я категорически заявляю, что жить здѣсь не останусь ни подъ какимъ видомъ.
-- Да, мы очень рады, дорогая мама, если вы съ нами поѣдете,-- отвѣчалъ отецъ Пети,-- наша всегдашняя мечта была, перетащить васъ въ Петербургъ, ну, вотъ, теперь, пробудемъ у васъ недѣльки двѣ, а тамъ и въ путь всѣ вмѣстѣ.
Старушка съ благодарностью взглянула въ глаза сына и невѣстки, но видя ихъ недовѣріе къ ея страхамъ, больше не заикалась о разбойникахъ при нихъ, но за то, въ бесѣдахъ съ Петей, одинъ на одинъ, вполнѣ отводила душу, сообщая ему массу эпизодовъ, почерпнутыхъ изъ разсказовъ прислуги.
Петя жадно вслушивался въ разсказы бабушки, ловилъ каждое слово, и, затѣмъ, собственнымъ воображеніемъ дополнялъ все слышанное, мысленно создавая цѣлые фантастическіе разсказы.
Въ особенности, любилъ онъ слушать бабашку подъ вечеръ. Заберется бывало въ ея кабинетъ, небольшую, уютную комнату, заставленную шкафами и по стѣнамъ увѣшанную портретами предковъ, которые точно живые выглядываютъ изъ позолоченныхъ рамъ, невольно наводя какое-то чувство безотчетнаго страха,-- сидитъ на скамѣечкѣ у ногъ дорогой бабушки, которая помѣстившись въ большомъ вольтеровскомъ креслѣ съ высокою спинкой, говоритъ, говоритъ безостановочно, но такъ хорошо, такъ увлекательно, что чѣмъ больше ее слушаешь, тѣмъ больше хочется слушать, слушать безъ конца; по старости лѣтъ, правда -- бабуля иногда, дѣйствительно, смѣшиваетъ быль съ небылицей, но въ общемъ, разсказъ все-таки отъ этого не теряетъ.