Ночь, снѣгъ, вьюга -- однимъ словомъ погода такая, что какъ говорится, добрый хозяинъ собаки не выгонитъ; хорошо тому, кто въ такую пору, имѣетъ возможность сидѣть въ теплой, уютной комнатѣ -- сытый, одѣтый... Но каково бѣдняку, лишенному всѣхъ этихъ удобствъ. Въ такомъ точно положеніи, въ минуту моего разсказа, находился одинъ бѣдный, ремесленникъ Яковъ, только что выписавшійся изъ больницы, послѣ перенесеннаго имъ тифа, и теперь перекочевывавшій вмѣстѣ съ женою, изъ деревни въ деревню за мірскимъ подаяніемъ, и за поисками какого либо заработка. Вслѣдствіи слабости, Яковъ едва передвигалъ ноги, жена доля; и а была его поддерживать, не смотря на то, что сама плелась съ трудомъ держа на рукахъ ребенка закутаннаго въ какую то ветошь вмѣсто одѣяла.
Долго шли они молча; каждый думалъ одну и ту же общую невѣселую думу; что касается ребенка, то онъ склонившись головкою къ плечу Варвары, (такъ звали жену Якова) спалъ тѣмъ тихимъ, безмятежнымъ сномъ, какимъ обыкновенно спятъ маленькія дѣти... Не знакомы ему еще были мірскія заботы, мірскія невзгоды, мірская скорьбь.
-- Скорѣе бы добраться до села, проговорилъ наконецъ Яковъ, ёжась отъ холода.
-- Теперь не далеко, отозвалась Варвара, спустимся съ горки, завернемъ за уголъ и деревня сейчасъ.
-- Не совсѣмъ сейчасъ, еще надо усадьбу помѣщичью пройти.
-- Усадьба отъ деревни совсѣмъ близко.
Варвара была права: путники дѣйствительно, по прошествіи самаго непродолжительнаго времяни очутились около усадьбы, которая принадлежала одному богатому помѣщику, жившему въ ней со своей семьею и зимой и лѣтомъ.
Яркимъ свѣтомъ были залиты окна помѣщичьяго дома, сквозь опущенныя тюлевыя занавѣски мелькало множество фигуръ, мужскихъ и женскихъ... Помѣщикъ справлялъ имянины, у него былъ полный домъ гостей съѣхавшихся чуть ли не со всего околодка.
-- Жена, сказалъ вдругъ Яковъ остановившись, знаешь, мнѣ какая мысль пришла?
-- Какая?