-- Подкинемъ Сергушку богатому помѣщику.
-- Что ты, Яковъ, въ умѣ ли? возразила Варвара; твоя сестра, умирая просила насъ о немъ позаботиться, а ты что хочешь сдѣлать?
-- То что она просила -- позаботиться о немъ; чтобы онъ былъ въ теплѣ и не въ голодѣ... нашъ помѣщикъ Иванъ Петровичъ, человѣкъ добрый, сердечный, не выкинетъ Сергуньку, пріютитъ, уму разуму научитъ, обезпечитъ, а мы съ тобою что можемъ ему предоставить?
Женщина остановилась въ раздумьѣ; въ глубинѣ души она была согласна съ тѣмъ что мужъ говорилъ правду, но по чувству родства, ей жаль было раститься съ Сергушкой... а вьюга между тѣмъ разъигрывалась все больше и больше, усталость ощущалась сильнѣе, да и голодъ давалъ себя чувствовать: "То же самое предстоитъ Сергушкѣ впереди... Всю жизнь пожалуй придется такъ маяться, а въ домѣ богатаго барина и просторъ, и хлѣбушка въ волю... и удобствъ всякихъ", точно шепнулъ бѣдной женщинѣ какой то тайный, не видимый голосъ.
-- А вѣдь и правда.-- проговорила она въ слухъ, какъ бы отвѣчая этому голосу,-- и не долго думая направилась съ ребенкомъ къ ярко освѣщенному дому,-- А если его не скоро замѣтятъ? Если онъ замерзнетъ?-- обратилась она къ мужу, внезапно остановившись.
-- Ты только положи его на крыльцо осто1рожнѣе чтобъ онъ не проснулся, за тѣмъ бѣги, а я брошу въ окно комъ снѣгу; господа испугаются и пошлютъ узнать что случилось, мы съ тобой тѣмъ временемъ успѣемъ скрыться въ лѣсъ, а матушка -- вьюга и слѣды наши замететъ.
Женщина задумалась.
-- Ну же! подтолкнулъ ее Яковъ.
Она махнула рукой, осторожно нагнулась къ личику спящаго ребенка, поцѣловала его въ лобъ и быстро подойдя къ крыльцу барскихъ хоромъ, тихонько спустила его на ступеньки.
-- Отлично! Похвалилъ ее Яковъ, когда она вернулась къ нему, и поднявъ съ земли комъ снѣга, сильно сжалъ его въ рукахъ чтобы онъ сталъ тяжелѣе, нацѣлился въ одно изъ оконъ и ловко пустилъ его по назначенію.