За это послѣднее слово. Елена Николаевна пожурила его.
-- Мы скоро усыновимъ тебя, сказала она, ты будешь пользоваться тѣми же правами какъ Лидочка.
Сережа взглянулъ на нее вопросительно, онъ видимо не хорошо понялъ смыслъ сказанныхъ словъ, но переспрашивать не хотѣлъ.
Время между тѣмъ, подходило къ Рождественскимъ праздникамъ, которые въ домѣ Ивана Петровича всегда проходили шумно и весело, въ особенности четвертый день новаго года -- день его Ангела, въ данный моментъ, какъ разъ, совпадавшаго съ девятой годовщиной того достопамятнаго вечера, когда Сережа, въ холодную, бурную ночь, былъ подкинутъ теткой къ ихъ подъѣзду. День этотъ всегда проводили очень оживленно, гостей съѣзжалось множество, чуть не со всего околодка; утромъ въ 11 часовъ, въ залѣ служили молебенъ, священникъ оставался завтракать, къ обѣду пріѣзжали гости; послѣ обѣда, люди пожилые садились за карты, а молодежь играла въ разныя игры или танцовала. Лидочкѣ къ этому дню шили новое платье, она была, какъ говорится, на верху блаженства, и всѣми силами старалась разшевелить Сережу, но Сережа не поддавался; въ этотъ день на душѣ его было особенно тяжело и тоскливо, и онъ сейчасъ же послѣ обѣда, подъ предлогомъ головной боли, удалился въ свою комнату; Лидочка на него за это даже разсердилась, надула губки, и отъ нечего дѣлать, пошла въ садъ прогуляться; она очень, любила зимой бродить но дорожкамъ, ей нравилось когда снѣгъ хрустѣлъ подъ ногами, и такія прогулки она обыкновенно совершала вмѣстѣ съ Сережей.
-- Капризный мальчишка, пробормотала Лидочка, и съ досады безостановочно обѣжала почти всѣ разчищенныя алеи; до крыльца дома оставалось нѣсколько шаговъ, но тутъ она вдругъ замѣтила что въ кустахъ кто то копошится.
-- Трезоръ!-- причмокнувъ губами -- позвала Лидочка, полагая что это ихъ добрый дворовый песъ, общій любимецъ всего дома; но каково было ея удивленіе, когда вмѣсто Трезора, она увидала большого, косматаго волка, который съ оскаленными зубами готовился на нее броситься. Лидочка вскрикнула... Еще, одно мгновеніе, и онъ на вѣрное бы растерзалъ ее на части, но тутъ откуда ни возьмись, точно изъ земли выросъ -- появился Сережа, безъ шапки, безъ верхняго платья, полуодѣтый -- Смѣлымъ прыжкомъ, кинулся онъ на волка, и въ одинъ мигъ поваливъ послѣдняго въ снѣгъ, сталъ душить за горло, а Лидочка -- остановившись у дерева какъ вкопанная, принялась кричать еще громче. На крикъ сбѣжалась сначала прислуга, за тѣмъ гости. Иванъ Петровичъ и одинъ изъ его товарищей моментально схватились за висѣвшія на стѣнѣ ружья чтобы прицѣлиться въ волка, но волкъ, почти совершенно задушенный Сережей лежалъ неподвижно. Елену Николаевну едва могли привести въ чувство; она, обливаясь слезами, сначала крѣпко прижала къ груди Лидочку, а потомъ Сережу.
-- Дорогой мальчикъ, вскричала она, захлебываясь отъ радости, что сталось бы съ Лидой и со всѣми нами, еслибы ты не подоспѣлъ во время... Я не пережила бы такого несчастія, не ужели и теперь еще ты будешь считать себя чѣмъ то обязаннымъ намъ, неужели не согласишься что коли уже считать -- кто кому больше обязанъ, то не ты намъ, а мы тебѣ.
-- О, да, да -- безсомнѣнно, добавилъ Иванъ Петровичъ, въ свою очередь цѣлуя Сережу.
-- Теперь мы пожалуй отчасти поквитались отозвался Сережа, я радъ и счастливъ что наконецъ къ этому предоставился случай; еслибъ волкъ вздумалъ пожаловать получасомъ позже, то мнѣ не удалось бы подоспѣть на помощь Лидочкѣ, я уже собирался ложиться спать, потому и выскочилъ, какъ видите, полуодѣтымъ, а моя кровать стоитъ далеко отъ окна, да къ тому же и засыпаю, быстро... О, это было бы ужасно! Добавилъ онъ въ заключеніе, схватившись за голову.