-- По чему ты думаешь что мать его умерла?
-- Потому что онъ, однажды, на мой вопросъ -- гдѣ твоя мама? Отвѣчалъ: мама ушла къ Боженькѣ, и больше я ничего не могъ добиться.
-- Ну ладно, пусть живетъ у насъ, если Лида, находитъ удовольствіе играть съ нимъ, оставимъ -- а тамъ дальше что будетъ, покажетъ время.
И такъ, мальчикъ-подкидышъ, водворился въ домѣ богатаго помѣщика. Своимъ дѣтскимъ, ломаннымъ языкомъ, онъ -- какъ сказано выше, объяснилъ что его зовутъ Сережа.
Жена помѣщика (Елена Николаевна), въ первый же вечеръ, какъ онъ очутился на ея рукахъ, приказала нянѣ хорошенько вымыть его и вмѣсто грязнаго бѣлья и платья, переодѣла во все чистое, благодаря чему Сережа выглядѣлъ совсѣмъ, баричемъ, и зажилъ на навесельѣ, какъ говорится, припѣваючи.
Время летѣло незамѣтно; день за день недѣля за недѣлей проходили цѣлые мѣсяцы -- цѣлые года. Чѣмъ больше Сережа росъ и развивался, тѣмъ становился молчаливѣе, сдержаннѣе, угрюмѣе; это не нравилось ни Ивану Петровичу, ни Еленѣ Николаевнѣ; они нѣсколько разъ принимались допытывать его о причинѣ такого настроенія, но онъ, на всѣ ихъ ихъ допросы, или отмалчивался или отвѣчалъ лаконически "такъ" и сейчасъ же переводилъ рѣчь на другое. Съ одной только Лидочкой, какъ подругой дѣтскихъ игръ, онъ еще иногда говорилъ болѣе откровенно, и когда она однажды застала его въ слезахъ, то сознался, что часто слышитъ разговоръ прислуги, которая называетъ его, дармоѣдомъ, подкидышемъ, подобраннымъ на улицѣ щенкомъ -- и вообще упрекаетъ, что онъ всѣмъ, обязанъ чужимъ, незнакомымъ людямъ.
-- Охота тебѣ слушать такихъ пустослововъ, отозвалась Лидочка" -- папа, мама и я, любимъ тебя какъ родного... Перестань, выкинь вонъ изъ головы не ладныя мысли, пойдемъ лучше на большой прудъ, удить рыбу.
Сережа улыбнулся, сдѣлалъ надъ собою усиліе, чтобы казаться покойнымъ, и послѣдовалъ за Лидочкой на большой прудъ, удить рыбу, но неладной мысли изъ головы выкинуть не могъ, она преслѣдовала его постоянно... днемъ, ночью, во снѣ, на яву, и однажды онъ даже высказался самой Еленѣ Николаевнѣ, что перестанетъ быть сумрачнымъ, и успокоится только тогда, когда ему предоставится случай, тѣмъ или другимъ способомъ отплатить имъ за все то доброе, что они для него сдѣлали.
-- Ты на каждомъ шагу стараешься угодить намъ -- вотъ твоя расплата, я считаю ее вполнѣ достаточной -- ласково отвѣтила ему Елена Николаевна.
-- О нѣтъ, это далеко не достаточно возразилъ мальчикъ, и съ полными слезъ глазами, бросился цѣловать руку своей благодѣтельницы, умоляя ее какъ милости, разрѣшить найти какой нибудь заработокъ, чтобы имѣть собственныя деньги, и не быть дармоѣдомъ.