-- Ради Бога, простите, продолжалъ тогда господинъ съ газетой, уже совершенно другимъ тономъ, и не дожидаясь кондуктора, сначала собственноручно задернулъ занавѣску, а потомъ -- видимо сконфузившись, перешелъ на другой диванъ.
-- Я помогу тебѣ улечься, снова раздался голосъ мальчика.
-- Спасибо, отвѣчалъ ему отецъ; лечь я могу самъ -- ты только помоги поднять больную ногу.
Мальчикъ молча повиновался.
Устроивъ отца, онъ моментально вскорабкался на верхъ и едва успѣлъ донести голову до подушки, какъ почти сейчасъ же заснулъ крѣпкимъ сномъ, очевидно вызваннымъ сильной усталостью; что касается его отца -- то послѣдній долго ворочался, и напрасно жмурилъ глаза, стараясь заснуть; сонъ точно на зло бѣжалъ куда то далеко, и, цѣлая вереница мыслей -- одна другой мрачнѣе, одна другой безотраднѣе, проносились въ. его почти совершенно сѣдой головѣ. Степанъ Григорьевичъ Никитинъ, такъ звали отца мальчика, былъ человѣкъ не богатый, обремененный семьей и всецѣло посвятившій жизнь на то чтобы собственнымъ заработкомъ содержать эту семью; одаренный отъ природы блестящими умственными способностями, онъ сотрудничалъ во многихъ журналахъ, и вообще занимался писменными работами усердно. Все шло прекрасно; семья жила въ довольствѣ, не зная ни заботъ, ни нужды до тѣхъ поръ, пока однажды съ нимъ случилось большое несчастіе: онъ оступился, упалъ съ лѣстницы, и разомъ сломалъ себѣ ногу въ двухъ мѣстахъ.
По осмотрѣ хирурговъ, переломъ оказался на столько сложнымъ и опаснымъ, что пришлось сдѣлать ампутацію, т. е. отнять ногу. Цѣлыя 6 недѣль провалялся бѣдняга въ больницѣ, заработокъ конечно на время прекратился.
-- Не могу ли я быть чѣмъ полезнымъ папа?-- Спросилъ Гриша (старшій изъ семьи).
Больной улыбнулся, потрепалъ мальчика по розовой щечкѣ, и отрицательно покачалъ головой.
-- Не справишься; работа трудная, проговорилъ онъ слабымъ голосомъ, а сдать къ сроку -- надобно... Просто не знаю что дѣлать, скорѣе бы прошли эти томительныя 6 недѣль!..
Но вотъ эти томительныя 6 недѣль въ концѣ концовъ миновали -- а за работу Степану Григорьевичу взяться все таки не пришлось. Доктора признали нужнымъ отправить его для дополнительнаго лѣченья на Кавказъ, вотъ -- мы, и застаемъ его на пути вмѣстѣ съ Гришей; жена не хотѣла пустить больного одного, сама сопровождать не могла, такъ какъ не съ кѣмъ было оставить остальныхъ дѣтей; всѣ заботы о больномъ были возложены на Гришу, чѣмъ Гриша очень гордился въ душѣ, и что исполнялъ вполнѣ разумно и добросовѣстно.