Звали его "Ника" (сокращенное имя Николай). Онъ ѣхалъ въ Новороссійскъ совершенно одинъ, подъ покровительствомъ одного изъ матросовъ, которому за нѣсколько минутъ до отправки парохода его поручила пожилая женщина, съ просьбою присмотрѣть во время дороги, потому, молъ, ѣдетъ одинъ, безъ провожатаго.
Съ этими словами, женщина сунула въ руку матроса серебряный рубль и скрылась изъ виду; матросъ не успѣлъ даже поблагодарить ее, раздался свистокъ и пароходъ отчалилъ; онъ только вѣжливо поклонился спряталъ рубль въ карманъ, и взявъ мальчика за руку, подвелъ къ одной изъ скамеекъ палубы, посадилъ и проговорилъ скороговоркой:
-- Когда захочешь есть,-- скажи, я провожу тебя въ буфетъ; деньги имѣешь?
-- Пять рублей и оплаченный билетъ до Новороссійска,-- отвѣчалъ Ника.
-- Съ пятью рублями, не раскутишься, положимъ, но съ голоду все таки не умрешь,-- отозвался матросъ, и кивнувъ головой маленькому пассажиру, молча отошелъ въ сторону, гдѣ находились его остальные товарищи. Ника посмотрѣлъ ему въ слѣдъ, но сейчасъ же потерялъ изъ виду, такъ какъ матросъ смѣшался съ общей толпою такихъ же матросовъ, которые показались Никѣ всѣ на одно лицо.
Склонивъ на руку свою курчавую головку, Ника сидѣлъ задумавшись; пристально, и въ то же время совершенно безцѣльно, онъ устремилъ взоръ впередъ: передъ нимъ растилалось широкое пространство сплошь покрытое водою, вдали виднѣлся берегъ, виднѣлся Севастополь, но въ общемъ, получилось такое впечатлѣніе, что и поверхность моря, и въ данную минуту, прекрасное, ясно-голубого цвѣта небо, сливалось вмѣстѣ; такъ какъ вездѣ, куда не оглянешься, кромѣ воды, да этого самаго ясно-голубого неба, ничего не было видно.
-- Ника!-- раздался надъ ухомъ мальчика чей то незнакомый голосъ.
Ника вздрогнулъ, обернулся, ему показалось страннымъ что его называютъ по имени здѣсь, гдѣ онъ не имѣетъ ни одной души знакомой.
Передъ нимъ стоялъ гимназистъ, маленькій, тощій, съ блѣдными, впалыми щеками.
-- Вы, меня звали?-- Спросилъ его Ника, не безъ удивленія.