Митя не сопротивлялся, но во все время обыска не переставалъ плакать.:
-- "Господи", кричалъ онъ съ отчаяніемъ, ломая руки, "эти противные мальчишки ни только взвалили свою вину: на меня, а еще у меня же вытащили драгоцѣнный свертокъ... какими глазами я теперь взгляну на дѣдушку, да еще и въ корпусъ, пожалуй, не возьмутъ!" Но и на эти слова его никто не обратилъ вниманія.
-- "Вѣдь и вправду онъ не виноватъ", сказалъ торговецъ, по окончаніи обыска; "коли такъ, или съ Богомъ домой; не обезсудь, что потревожили напрасно."
Съ этими словами онъ выпустилъ изъ рукъ Митю и поспѣшилъ направиться къ своему возу. Окружавшій ихъ народъ тоже разбрелся въ разныя стороны; шли своей дорогой и оба маленькіе воришки; они шли молча, тревожно озираясь изъ боязни, чтобы ихъ не нагнали и не уличили въ двойной кражѣ. Остановившись, наконецъ, около длиннаго забора въ переулкѣ, Степка заговорилъ первый.
-- "Умора да и только!" обратился онъ къ товарищу и громко расхохотался.
-- "Чего хохочешь?" отозвался послѣдній.
-- "Да какъ-же, Андрюша, не смѣяться? этотъ глупый мальчикъ самъ помогъ намъ взвалить нашу вину на него; онъ и не замѣтилъ, какъ я вырвалъ у него свертокъ, и, словно очумѣлый подралъ впередъ.
Вотъ его и поймали, а мы съ тобой правыми остались..."
-- "Нѣтъ, Степа, коли хорошенько подумать, такъ во всемъ этомъ смѣшного мало," серьезно возразилъ Андрюша.
Степа посмотрѣлъ на него вопросительно.