Авдотья молча собрала посуду и удалилась въ кухню, куда дѣйствительно скоро постучался мальчикъ, одѣтый въ жалкія лохмотья, изъ-подъ которыхъ мѣстами виднѣлось даже голое тѣло; это былъ тотъ самый маленькій оборванецъ, который причинилъ столько непріятнаго Митѣ.
-- "Здравствуй, Степа," ласково привѣтствовала его Авдотья, открывъ двери: присядь, отдохни; барыня велѣла покормить тебя.
И она поспѣшила поставить передъ нимъ полную миску горячихъ щей, а рядомъ положила ломоть пшеничнаго коровая. Сильно проголодавшійся мальчикъ принялся ѣсть съ большимъ аппетитомъ, а Авдотья, по природѣ болтливая, стала разсказывать ему подробно о томъ, какъ ея барыня вчера отъ всенощной привела больного ребенка, и какъ обѣ онѣ измучились, возившись съ нимъ въ продолженіе цѣлой ночи.
Степа сначала слушалъ разсѣянно и больше увлекался короваемъ, чѣмъ разсказомъ, но затѣмъ на лицѣ его выразился испугъ. Онъ положилъ ложку и, уставившись глазами въ разсказчицу, весь обратился въ слухъ.
-- "Какъ его зовутъ?" спросилъ онъ, когда Авдотья замолчала.
-- "Митей, кажется"...
-- "Митей?" повторилъ мальчикъ и даже соскочилъ съ мѣста.
-- "Ну да, Митей; а ты развѣ его знаешь?"
-- "Я?.. да... нѣтъ"... замялся Степа.
Авдотья взглянула на него пристально; ему стало неловко отъ этого взгляда; онъ сначала опустилъ голову, а потомъ снова взглянулъ на нее и принялся упрашивать, чтобы она позволила ему повидать больного.