-- Это я,-- послышался въ отвѣтъ женскій голосъ, и на порогѣ показалась сгорбленная фигура Богорисовны.
Богорисовна, вообще, рѣдко приходила на вѣщать своего стараго родственника, и потому увидавъ ее, онъ не только удивился, но даже и встревожился, полагая, что она, навѣрное принесла ему дурныя вѣсти о Стемидѣ.
-- Ты насчетъ Стемида?-- сорвалось у него съ языка.
-- Какой Стемидъ? Не до Стемида тутъ! Зашла попрощаться; можетъ, скоро разстанемся, оба мы съ тобою старые да дряхлые... пожалуй, больше и увидѣться не придется.
-- Куда же это ты собралась такъ далеко, что больше и увидѣться не придется?
-- А вотъ ужо, погоди все разскажу, дай передохнуть, устала; моченьки моей нѣтъ, насилу дотащилась, продолжала Богорисовна и, дѣйствительно, въ изнеможеніи опустилась на скамейку. Давно слышу, что тебѣ не здоровится, все навѣстить собиралась, да у насъ въ княжескомъ теремѣ намедни такая бѣда стрялась, что и сказать нельзя... всѣ ходимъ, словно громомъ пораженные... словно въ воду "пущенные...
-- Что же такое? я ничего не слыхалъ, впрочемъ, гдѣ мнѣ слышать, отъ кого?
Въ послѣднихъ словахъ старика сказывайся слезы; онъ хотѣлъ намекнуть на продолжительное отсутствіе Стемида, полагая, что старуха что-нибудь спроситъ о немъ, но она того не поняла, потому что продолжала свою рѣчь дальше.
-- Чуть было, вѣдь, не извели нашего батюшку великаго князя,-- говорила она съ волненіемъ.
Старикъ всплеснулъ руками.