Итакъ въ теремѣ княгини стояла тишина; каждый изъ присутствующихъ -- для виду -- казался занятымъ своимъ дѣломъ, въ сущности же, вовсе о немъ не думалъ; но вотъ, одна изъ дверей, ведущихъ въ сосѣднія горницы, тихо скрипнула, на порогѣ показалась старушка. Это была Богорисовна.
Она подошла къ Рогнѣдѣ и что-то тихо прошептала; Рогнѣда встрепенулась...
-- Можете уходить,-- обратилась она къ сѣннымъ дѣвушкамъ, спустя нѣсколько минутъ,-- нянюшка Богорисовна останется со мною, вы же ступайте отдыхать; на сегодня довольно работать!
Дѣвушки не заставили повторять себѣ приказаніе идти отдыхать; живо встали съ мѣстъ, сложили работу и, почтительно поклонившись сначала княгинѣ, а потомъ маленькому княжичу, одна за другой, стали выходить изъ горницы.
-- Ты говоришь, Богорисовна, что онъ второй день пируетъ съ дружиной и не можетъ выбрать минуты взглянуть на жену да на сына?..-- заговорила тогда княгиня дрожащимъ отъ слезъ и волненія голосомъ.
-- До тебя-ли ему, матушка-княгинюшка; выйди-ка на крыльцо, послушай, какой у него тамъ, въ палатахъ, шумъ стоитъ... Не до тебя ему, не до княжича!
-- Стемидъ, ты можешь тоже уходить, коли хочешь,-- обратилась, нѣсколько минутъ спустя, Рогнѣда къ сотоварищу по играмъ сына;-- княжичъ скоро спать уйдетъ; да, кстати, что же твой дѣдъ поправляется?
-- Плохо,-- отвѣчалъ Стемидъ.
-- А знахарка ходитъ?-- вмѣшалась Богорисовна.
-- Ходитъ; только пользы отъ нея никакой нѣтъ.