-- Ишь ты вѣдь, напасть какая!-- продолжала старуха, качая головой и сочувственно глядя на мальчика, пока онъ надѣвалъ на себя, раньше сброшенный и лежавшій на одной изъ скамеекъ, теплый кафтанъ.
Когда онъ вышелъ на дворъ, его сразу охватилъ насквозь пронизывающій холодъ; онъ плотнѣе запахнулъ полы кафтана, нахлобучилъ на лобъ шапку и зашагалъ по направленію къ воротамъ. Позади, изъ потѣшнаго дворца, доносились звуки гуслей, удалыхъ пѣсенъ и грубый смѣхъ пирующихъ.
-- Не кручинься, княгинюшка, брось печалиться, побереги себя для сына... Съ нимъ, все равно, ничего не подѣлаешь... Горбатаго, видно, одна могила исправитъ,-- продолжала между тѣмъ Богорисовна.
-- Бросить печалиться? Нѣтъ, Богорисовна, не могу я этого!.. Слишкомъ накипѣло на душѣ!-- отозвалась княгиня, и сейчасъ же приказала мамушкѣ отвести спать Изяслава.
Рогнѣда была дочь полоцкаго князя Рогвольда. Владиміръ взялъ ее себѣ въ жены силою, а Рогвольда и двухъ сыновей его (братьевъ Рогнѣды) убилъ. Горе несчастной женщины было выше ея силъ; неволею ставъ женою Владиміра, она впала въ полное отчаяніе, убивалась, тосковала не только по цѣлымъ днямъ, но иногда даже и ночи напролетъ просиживала безъ сна, оплакивая близкихъ сердцу людей и дорогую родину... Страданіе ея не имѣло границъ, но порою еще, кромѣ этого страданія, въ наболѣвшемъ сердцѣ ея ключемъ закипала злоба, вызванная въ послѣднее время въ особенности полнымъ равнодушіемъ мужа... Въ подобныя минуты она становилась угрюма, задумчива... Слезы какъ-то застывали на ея глазахъ, и она не хотѣла видѣть около себя никого, кромѣ старой Богорисовны. Вотъ почему и теперь княжича Изяслава отправила она спать, а Стемиду и сѣннымъ дѣвушкамъ приказала удалиться изъ терема...
Чѣмъ дальше отходилъ Стемидъ отъ дворца княжескаго, тѣмъ шумъ и гамъ становились менѣе слышны, а когда онъ выбрался за ворота, то до ушей его не долетало ни малѣйшаго звука. Время было позднее; онъ шелъ торопливыми шагами, по направленію къ лѣсу, у опушки котораго стоялъ домикъ его дорогого дѣдушки... Шелъ мальчикъ и думалъ о томъ, что станется съ нимъ, бездомнымъ, никому ненужнымъ сиротою, если дѣдушка не выживетъ? Добрая княгиня Рогнѣда, конечно, охотно позволила бы ему жить при Богорисовнѣ, да и княжичъ Изяславъ его любитъ,-- но въ потѣшномъ дворцѣ въ послѣднее время идутъ толки очень нехорошіе... Слышно, будто между Владиміромъ и Рогнѣдой нелады пошли, а у князя "Краснаго Солнышка" нравъ крутой, шутки съ нимъ плохія... Случись что-либо для Рогнѣды неблагопріятное, такъ не только бабушкѣ Богорисовнѣ не сдобровать, а и съ самой княгиней, еще неизвѣстно, чѣмъ дѣло кончится... Придется ему, значитъ, тогда перебраться въ Кіевъ, къ дядѣ двоюродному (послѣднему родственнику). Только житье у дяди ужъ больно несладкое! Дядя занимается рыболовствомъ, но весь свой заработокъ прогуливаетъ съ товарищами и, вернувшись домой съ попойки, каждый разъ домашнихъ угощаетъ колотушками.
-- "Жить тамъ не могу!" чуть ли не въ сотый разъ повторилъ себѣ мальчикъ и, чувствуя, что подступившія къ горлу слезы начинаютъ душить его, въ изнеможеніи опустился на землю, и впалъ въ тяжелое забытье...
Долго ли продолжалось это состояніе, Стемидъ не могъ опредѣлить; когда же онъ наконецъ очнулся, то, къ крайнему своему изумленію, увидѣлъ стоявшаго около себя незнакомаго мальчика, который подкрался, вѣроятно, очень тихо и незамѣтно.
Мальчикъ смотрѣлъ на Стемида хорошими, добрыми глазами... Стемидъ сразу почувствовалъ къ нему довѣріе.
-- Что съ тобой?-- спросилъ между тѣмъ мальчикъ, ласково взявъ его за руку,-- я давно тебя спрашиваю, а ты ничего не отвѣчаешь.