-- Отдалъ все это дѣло на судъ бояръ и народа, а вѣче упросило князя помиловать княгиню, онъ и умилостивился надъ ней, простилъ ее и еще, говорятъ, отдалъ ей въ удѣлъ городъ Изяславль въ землѣ Полоцкой... всѣ надивиться не могутъ, что такое съ нимъ сдѣлалось... Бывало, для него голову человѣку снести -- все равно, что шапку снять, а теперь...
Старуха, въ заключеніе рѣчи, махнула рукой, потомъ, послѣ минутнаго молчанія, заговорила снова:
-- Всѣ думаютъ, что княгиня съ княжичемъ скоро совсѣмъ въ Полоцкую землю уѣдутъ; коли это сбудется, то и я съ ними поѣду.
-- Чего ради?
-- А здѣсь то что дѣлать? Послушалъ бы ты, что бояре толкуютъ... Волосы на головѣ дыбомъ становятся... Всюду, куда ни оглянешься, число христіанъ съ каждымъ днемъ прибываетъ, наши старые законы ногами попираются... Къ нашимъ богамъ ни отъ кого никакого радѣнья нѣтъ. Диво-ли, что на насъ боги разгнѣвались! И ужъ что только дальше будетъ?... Охо-хо-хо-хо-хо!
Старуха замолчала, закрыла глаза и сидѣла въ глубокомъ раздумьѣ.
-- А я вотъ все тоскую,-- нерѣшительно заговорилъ дѣдушка,-- Стемидъ пропалъ изъ дому... Ушелъ въ Кіевъ по дѣлу, сказалъ, что пойдетъ ненадолго, а ужъ скоро недѣля, какъ о немъ нѣтъ никакихъ извѣстій...
-- Стемидъ твой тоже, кажись, сталъ пренебрегать вѣрой отцовъ, того и жди -- скоро перейдетъ на сторону христіанъ.
-- Почему ты такъ думаешь?-- поспѣшилъ спросить старикъ, предполагая, что Богорисовна что-нибудь знаетъ о немъ.
-- Связался онъ тамъ въ Кіевѣ съ какимъ-то мальченкой -- христіаниномъ, заклятымъ врагомъ всѣхъ язычниковъ... Этотъ мальчишка, по волѣ боговъ, долженъ быть принесенъ въ жертву, для укрощенія гнѣва могучаго Перуна. Между тѣмъ Стемидъ про это провѣдалъ, предупредилъ обреченнаго на жертву, уговорилъ его спрятаться да и самъ вмѣстѣ съ нимъ, навѣрное, гдѣ-нибудь скрывается. Вотъ какъ теперь на его слѣдъ нападутъ разосланные по всему Кіеву служители верховнаго жреца, такъ ему, навѣрное, не сдобровать... Мальчишку -- христіанина, во всякомъ случаѣ, принесутъ въ жертву, а что станется со Стемидомъ, ужъ и не знаю... По правдѣ тебѣ сказать, мнѣ его рѣчи никогда не нравились; я часто останавливала его, когда онъ говорилъ разныя нелѣпости при княжичѣ Изяславѣ, а вѣдь тогда онъ еще, кажется, не знался съ христіаниномъ -- мальчишкой. Да!.. вотъ еще забыла сказать самое-то главное: ты знаешь, зачѣмъ онъ ушелъ въ Кіевъ?