-- Знахарка Лупоглазиха послала.
-- Да, она послала его къ сыну, который служитъ у верховнаго жреца; велѣла отнести зелье... Зельемъ-то надо было опоить княжескихъ витязей, чтобы они крѣпче держались старой вѣры... Какой-то кудесникъ, вишь, научилъ... А Стемидъ то, ничего не зная, и понесъ... Это хорошо, онъ сдѣлалъ доброе дѣло; а только вотъ, на грѣхъ да на бѣду, въ Кіевѣ то столкнулся съ противнымъ мальчишкой, который будетъ наставлять его совсѣмъ на другое.
Бесѣда стариковъ на эту тему продолжалась долго, и когда дѣдъ, наконецъ, проводилъ свою гостью и заперъ за нею дверь, то на дворѣ уже совершенно стемнѣло. Новости, принесенныя Богорисовной, его, конечно, взволновали, но, при мысли о спасеніи Стемидомъ маленькаго христіанина, старикъ, невѣдомо почему, чувствовалъ въ душѣ какую-то отраду; особенно пріятно ему было, когда онъ старался увѣрить себя, что спасеніе касается именно того мальчика, про котораго ему говорилъ Стемидъ... Но за Стемида ему становилось страшно. Онъ зналъ, что жрецы для своихъ выгодъ не задумаются и не остановятся ни передъ чѣмъ.
-- Завтра же пойду къ Лупоглазихѣ, пусть поворожитъ... Авось, что и узнаю!-- рѣшилъ онъ мысленно и, чтобы скорѣе дождаться слѣдующаго дня, какъ маленькій ребенокъ, поторопился лечь въ кровать и хотѣлъ заснуть. Послѣднее оказалось, однако, напраснымъ и невыполнимымъ. Его волновали страшныя думы, и Стемидъ не выходилъ у него изъ головы...
V.
Что касается Стемида, то и онъ, подобно дѣду, проводилъ не менѣе тревожную ночь, которая, къ тому же, могла казаться ему еще болѣе ужасною, такъ какъ, за время его прихода въ Кіевъ, была не первою, и, вѣроятно, далеко не послѣднею... Онъ рѣшилъ не покидать взятаго на попеченіе Петю, прятался вмѣстѣ съ нимъ и укрывалъ его отъ поисковъ и преслѣдованій жрецовъ, скитаясь по разнымъ закоулкамъ города. Благодаря содѣйствію стараго рыболова, мальчики голода не терпѣли; рыболовъ по ночамъ приносилъ имъ запасъ воды и провизіи... Но, со вчерашняго дня, положеніе ихъ ухудшилось; рыболовъ сообщилъ дѣтямъ, что долѣе оставаться имъ даже въ темныхъ углахъ Кіева нельзя, такъ какъ, по повелѣнію верховнаго жреца, начались въ городѣ самые тщательные обыски. Что дѣлать, куда бѣжать?-- вотъ вопросъ, надъ которымъ приходилось серьезно подумать.
-- Знаю я одно мѣсто, куда ужъ никто не сунется искать васъ,-- сказалъ наконецъ старый рыболовъ,-- да только вы сами туда, пожалуй, идти не захотите.
-- Почему же?-- въ одинъ голосъ спросили оба мальчика.
-- Потому, что это мѣсто на всѣхъ страхъ наводитъ... Это, такъ называемое, "Чортово Городище",-- глубокое подземелье... Въ народѣ идетъ, сказъ, будто оно,-- много, очень много лѣтъ тому назадъ,-- вырыто вѣдьмами да кудесниками. Оно извѣстно всѣмъ кіевлянамъ издавна, еще со временъ Кія, Щека, Хорива и сестры ихъ Лыбеди {Предки наши славяне первоначально жили на рѣкѣ Дунаѣ, затѣмъ ихъ вытѣснилъ оттуда неизвѣстный народъ "волохи". Тогда славяне раздѣлились на двѣ части: одна пошла къ рѣкѣ Вислѣ и образовала племя поляковъ или ляховъ, а другая поселилась по теченію Днѣпра и раздѣлилась на нѣсколько племенъ, изъ которыхъ одно называлось "полянами". Преданіе говоритъ, что среди полянъ жили три брата -- Кій, Щекъ и Хоривъ, съ сестрою своею Лыбедью. Они построили городъ и назвали его, по имени старшаго брата "Кіевомъ".}. Говорятъ, что подъ нимъ, въ самую полночь, собираются лѣшіе, и такую возню подымаютъ, что со страху помрешь... То волкомъ завоютъ, то медвѣдемъ начинаютъ ревѣть, то застонутъ, то заохаютъ; вотъ тамъ уже смѣло можно спрятаться... Ни одному жрецу не придетъ на умъ идти туда васъ разыскивать...
Оба мальчика слушали рыболова съ большимъ вниманіемъ. Сначала они колебались... Трудно имъ было побороть въ себѣ суевѣрный страхъ; но затѣмъ, придя къ заключенію, что иного спасенія имъ нѣтъ, стали просить отвести ихъ въ "Чортово Городище". Старикъ снабдилъ ихъ съѣстными припасами и вызвался проводить въ пещеру.