-- Самъ не знаю чего; только больно онъ мнѣ сомнителенъ показался.
-- Полно, выкинь изъ головы пустыя мысли... Человѣкъ, какъ человѣкъ, ничего въ немъ нѣтъ особеннаго...
-- А все же мнѣ сдается, что дѣло у насъ выйдетъ неладное...
Старикъ махнулъ рукой, Петя печально склонилъ голову и, во все остальное время пути, больше ни слова не вымолвилъ.
Предчувствіе не обмануло его: часъ спустя послѣ того, какъ они успѣли добраться до хижины стараго рыболова, вбѣжавшій туда же сосѣдъ, христіанинъ, поспѣшилъ предупредить ихъ, что по дорогѣ къ рыбачьимъ хижинамъ валитъ толпа народа, а съ нею и вооруженные воины.
Петя закрылъ лицо руками и словно окаменѣлъ отъ охватившаго его чувства ужаса. Старикъ растерялся. Толпа, между тѣмъ, подвигалась ближе, и, нѣсколько минутъ спустя, хижина стараго рыболова оказалась со всѣхъ сторонъ оцѣпленною воинами. Они грубо отталкивали прочь человѣкъ 15--20 христіанъ, сбѣжавшихся на помощь сосѣду, чтобы какъ-нибудь помочь ему спасти Петю.
Впереди толпы, охраняемый небольшимъ отрядомъ вооруженныхъ воиновъ, шелъ-жертвоприноситель.-- По приказанію верховнаго жреца, онъ долженъ былъ забрать намѣченную для укрощенія гнѣва Перунова жертву...
-- Отоприте!-- крикнулъ онъ, остановившись около входной двери хижины.
Отвѣта не послѣдовало.
Тогда онъ вторично сталъ требовать, чтобы его впустили, такъ какъ пришелъ онъ не по собственной волѣ, а по приказанію верховнаго жреца и съ согласія большинства великокняжескихъ витязей.