Наши русскія суда тѣмъ временемъ, одинъ за другимъ, смѣло входили въ незнакомую имъ бухту, и, не смущаясь тѣмъ, что кругомъ все настолько покрыто густымъ слоемъ порохового дыма, что на самомъ близкомъ разстояніи съ трудомъ можно различить предметы, по примѣру "Азова" -- каждый занималъ опредѣленное ему мѣсто; бой сдѣлался общимъ. Кругомъ все горѣло, отовсюду раздавался трескъ, шумъ, гамъ и стоны раненыхъ.-- Картина представлялась величественно-ужасной. Не легко дышалось Туркамъ, но зато положеніе и нашихъ кораблей тоже было незавидно, такъ какъ, кромѣ того, что имъ приходилось бороться съ артиллеріей, превышающей по своей силѣ нашу,-- они еще должны были спасаться отъ ежеминутно грозившихъ имъ брандеровъ.
Командиру корабля "Гангутъ" по счастію удалось одинъ изъ нихъ потопить, при чемъ, какъ разсказывали очевидцы, во время его погруженія, на поверхности воды, вдругъ неизвѣстно откуда, всплылъ небольшой образокъ Божьей Матери. "Это предвѣстникъ побѣды надъ нечестивыми!"
Увидавшіе это матросики пришли въ умиленіе.-- громко повторяли они другъ другу, пока одинъ изъ нихъ, недолго думая, кинулся съ борта въ догонку за плавно покачивавшимся по" волнамъ образомъ, подхватилъ его и доставилъ на корабль.
Свалка продолжалась... Противники дрались съ нами около пяти часовъ. Наконецъ счастье видимо повернуло въ нашу сторону. Началось съ того, что одинъ изъ непріятельскихъ фрегатовъ, не будучи въ силахъ бороться дольше, закрывъ борты, и не спуская флага, погрузился въ воду, а другой взлетѣлъ на воздухъ. Въ воздухѣ произошло такое сильное сотрясеніе, что стоящій поблизости корабль "Гангутъ" содрогнулся всѣмъ своимъ корпусомъ; на него градомъ посыпались снаряды, и пылающія головни, въ двухъ мѣстахъ причинили даже пожаръ, но съ помощью нашей пожарной команды бѣдствіе, однако, удалось предупредить, все окончилось благополучно, и въ общемъ "Гангутъ" остался побѣдителемъ...
Одновременно съ этимъ, турецкое 80-ти-пушечное судно; дравшееся съ Англійскимъ кораблемъ "Азія" -- тоже взлетѣло на воздухъ. Союзному флоту это было по душѣ. При подобныхъ условіяхъ, сраженіе можно было считать выиграннымъ; по всей нашей линіи раздалось громогласное "ура!" -- но эскадра наша, тѣмъ не менѣе, не останавливала дальнѣйшаго хода дѣла и, покончивъ съ противниками, стоявшими въ первомъ ряду, принялась за. вторую линію. Тогда Турки сразу сообразили, что съ нами шутки плохія, немедленно перерубили якорные канаты судовъ, и стали буксироваться къ берегу.
Буксировать -- значитъ тащить одинъ корабль съ помощью или другого такого же корабля или нѣсколькихъ шлюпокъ -- способѣ, къ которому часто приходится прибѣгать во время безвѣтрія или вслѣдствіе какихъ-либо другихъ причинъ.
Маневръ Турокъ однако въ данномъ случаѣ не удавался -- наши суда не допускали ихъ достигнуть берега; въ виду безвыходности положенія они принуждены были сами поджигать собственные корабли, а затѣмъ, бросаясь въ воду, искать спасенія на обломкахъ разбитыхъ судовъ.
Барахтаясь въ волнахъ, они тщетно простирали руки, моля о милости и пощадѣ... Матросы союзнаго флота не обращали вниманія. Стоны и вопль стояли неумолкаемые, изрѣдка, впрочемъ, они заглушались громовыми раскатами взрывовъ, но какъ только взрывы стихали -- такъ снова начиналось то же самое... Но вотъ, наконецъ, нѣсколько времени спустя, грохотъ орудій затихъ... Сраженіе считалось оконченнымъ. Ровно въ 6 часовъ, на всѣхъ судахъ союзнаго флота пробили отбой, освятили батареи и служили благодарственные молебны. Всѣ присутствующіе были охвачены чувствомъ радости побѣды, и въ то же самое время печалью утраты близкихъ товарищей, которыхъ кругомъ выбыло не мало. Описать это чувство трудно, оно понятно только тому, кто самъ испыталъ его.
Людямъ, уцѣлѣвшимъ отъ ранъ и контузій, послѣ молебна, было выдано по чаркѣ рома, и приказано находиться около пушекъ, съ правомъ лечь, оставивъ у каждаго орудія по два часовыхъ, до слѣдующей смѣны. Въ нижнемъ помѣщеніи корабля валялись убитые и раненые, изъ которыхъ нѣкоторые находились, какъ говорится, уже при послѣднемъ издыханіи. Священникъ громко читалъ надъ ними отходную...
Относительно офицеровъ -- тоже было назначено двѣ очереди; дружескія бесѣды велись неумолкаемо, всякій наскоро сообщалъ, что случилось у него въ отрядѣ во время боя, и дѣлалъ различныя предположенія касательно будущаго. Вотъ приблизительно общая картина, конечно, на каждомъ суднѣ съ нѣкоторымъ видоизмѣненіемъ.